А ведь с полсотни лет назад живой был дольм, весёлый! Сиял и верхоправил по всей провинции пресветлый род Энуров, стоял крепко и нерушимо Энуров дом! Но пал и простёрся над дольмом злой чумовой мор. Косил и бесновался два года. Унёс на ту сторону, где треть, а где половину живых. А те, кто остались, не многим от мёртвых отличались. Пахать и сеять, промысел и ремесло ладить почти некому стало. Но засеялись кое-как, а тут ураган! Редкость такое в этих местах, но произошло. Пролетел, провыл, поломал... Леса поломал, дома и кости... И настал голод. Старшие Энуры распахнули тогда кладовые, подвалы и хлева. Всё люду отдали, всё до крохи, подчистую. Свои же все! Но покатился с той поры пресветлый род к закату. Обеднел и поредел. К тем годам, когда Энвар на свет родился, в замке из Энуров оставались лишь отец его и мать. Ну и слуг ближних малое число.
Надеждой для семейства Энвар стал. Оттого обучение его и воспитание началось, едва ли не с колыбели. Лучшие наставники и менторы, коих возможно было разыскать в доступности, на годы в замке поселились. Лишь благочестивого богослова не нашлось.
А через девять лет родились близнецы. Но случилось страшное. Горе и ужас упали на дом! Сожгла, убила близнецов молния. Одна двоих. Они в саду тогда играли. Когда же их нашли, лежали они, за руки держась, усыпанные яблоневыми щепками, а неподалёку обугленная белка. Поседела тогда враз нянька-кормилица, а бедная матушка на полгода замолчала. Отец же, как обезумел... Повелел срубить каменную белку, что красовалась над воротами.
И всё, закончился род. Известно ведь, что слово Энур и есть белка по-старому. Остался один Энвар. Было ему тогда двенадцать лет. Родители с тех пор, словно и не жили. Словно забыли навсегда о сущем мире вокруг. А учителя в замке оставались, плату свою невеликую исправно получали и учения свои правили. Впрочем, не слишком усердствовали, просветов в уроках и правилах случалось немало. Всё время между учениями Энвар проводил в селе и рядом. Не по чину, конечно, вольхову сыну по заборам лазить, но кто за этим проследит-то? Вот и стал он своим в шумной, весёлой ватаге сельских сверстников. Оттуда, из дружной компашки, и позвал Энвар с собой двоих бедовых своих приятелей. Посулил им немало приключений и плату какую-никакую по дороге в столицу. Туда он твёрдо собрался после того, как тихо скончались в один месяц и отец, и матушка. Было это в конце прошлого года... И вот, оказалось, что дня за четыре до назначенного срока один ближник ногу сломал! Сам Энвар этого не видел, но говорят, даже кость была видна! И зачем его, бедолагу, на ту крышу понесло? И с другим тоже случай! Нежданно парень стал вдруг папашей! Девица одна, из соседских, принесла ему малый такой подарочек! Отец его за неожиданность так отмутузил, что тот и встал-то не сразу. Велел отец радоваться и к свадьбе готовиться. А что поделаешь? Да ещё, с этакой рожей!
Решил тогда Энвар, что это знак. Что суждено, мол, ему в одиночку до столицы добираться. Сроков переносить не стал и выехал. На предрассветных улицах ни души не встретилось, рано ещё было. Доехал до развилки за селом, там остановился ненадолго, обернулся. Посмотрел на село, на замок на невысоком холме, простился без слов и дал своему Шлепку каблуков.
И застелилась, потекла дорога. Приняла в себя ещё одного путника, понесла на своей спине. Широкая, ровная, натоптанная... Одно слово - большак! Рядом же, и справа, и слева, потянулись сначала огороды, затем поля. Хоть и не везде было сеяно, но и того, что есть, для житья хватит. Добра была земля Энурова.
Долго ли ехать или не очень, а покажутся по сторонам перелески. Места эти Энвару были пока ещё знакомы. Вскоре же встали по бокам от большака высокие стены густого леса. Текла дорога, текли и мысли. Поговорить-то Энвару было не с кем, не со Шлепком же! Думал он о том, о сём, о разном, мечтал... Ну и тревожился немного, не известно ведь, что там впереди... Увидел в ветвях чету весёлых белок, и подумалось ему, что когда-то непременно сладит полный герб над воротами родового замка Энуров. Посадит новую каменную белку на щит герба взамен срубленой кайлом по приказу отца. Герб полным должен быть! Три полосы, одна - серебро, другая - дым, третья - река небесная. На них белка, что держит в лапках сулицу остриём вниз. Под ней косая волчья петля, как изогнутая восьмёрка. Таков герб Энуров. Думал-думал о всяком таком Энвар и задремал в седле. Ночью-то перед дорогой не спалось совсем. Затанцевала перед глазами золотая белочка ножками по косой петле. Затем белка, словно развеялась, только петля покачивалась...