- А теперь на хлебушек попробуем... - Зыбка принялась скатывать хлебный шарик.
Энвар неловко уронил платочек прямо в ил. Поднял его, сполоснул в чистой воде и, небрежно скомкав, засунул в свой широкий пояс.
Самая знаменитая рыбачка Зыбка времени даром не теряла. Хлебные катышки, умелой рукой насаженные на крючок, возымели успех среди речной рыбы. Одна за другой на берегу оказались ещё две рыбины, под стать первой. Каждая добыча сопровождалась приступом веселья и радостными криками самой лучшей рыбачки и Энвара, которого тоже охватил азарт.
- Дай-ка и мне попробовать, Зыбка! Может, теперь на сыр?
- Давай! Только кусочек поменьше, а то они сбоку обгрызут. Вот так...
- Ясно. А как ты раскручиваешь? Так?
Крючок со свистом улетел ближе к стремнине. На этот раз ждать пришлось подольше. Но вот и клёв! Поплавок нырнул, замер, опять нырнул...
- Подожди, подожди, Энвар! Теперь тяни понемногу.
Тот стал плавно подтягивать. Нить натянулась, видимо, препятствие какое-то встретилось, и опять пошла ровно. Поклёв до последнего не показывался из воды, лишь перед самой кромкой стало видно, что Энвар увлечённо тащит за нить старую, опутанную донными водорослями, шляпу.
- Осторожней, сударь мой! Не упусти! - знаменитая рыбачка залилась своим знаменитым смехом.
Энвар был весьма обескуражен.
- Смейся, смейся над моим уловом! Может, там рыба внутри...
Зыбка закатилась пуще прежнего.
- Рыба!.. Внутри!.. Там внутри целая лошадь, Энвар!
Когда шляпа очутилась на берегу, оказалось, что внутри пряталась лягушка. Она возмущённо квакнула и прыгнула в воду.
- Ох! Энвар! Ох! - Зыбка от смеха повалилась на спину.
Она держалась руками за живот и дрыгала ножками. Говорить она не могла, хоть и порывалась. Когда приступ безудержного хохота прошёл, она обессилено села. Из глаз её ручейками текли слёзы, её одолевала икота.
- Знакомая картина, - буркнул Энвар, доставая фляжку, - Попей, Зыбочка, попей. Сразу легче станет.
- Ох! Ты уморишь меня когда-нибудь! У тебя не так много Зыбок! Так с девушками нельзя...
- Я-то причём? Я что-ли лягушку в шляпу посадил?
Эх, зря Энвар это сказал! Хоть сил уже не было, Зыбка захохотала снова.
- Зыбка! Перестань заливаться! На тебя уже все рыбы смотрят!
- Ух, я им задам! Сейчас, только передохну немного.
И действительно, через некоторое время лов продолжился. Зыбка, отсмеявшись, вспомнила про свой азарт, а Энвар, после выловленной шляпы, заскучал. Он проверил упряжь, зачем-то покопался в сумках, потом посидел, глядя на Зыбкины старания, походил, опять посидел... После того, как на берегу оказались ещё две рыбины, он попытался призвать Зыбку к умеренности.
- Зыбка, хватит! Столько рыбы за раз нам не съесть.
- Ну и что? Возьмём с собой!
- Как же мы её сохраним? Соли, чтобы вялить, у нас нет. Коптить долго и сложно...
- Ну, Энвар! Не мешай! Самый клёв!
- Зыбка! Хватит! Давай собираться.
- Не хочу я никуда уходить! Мне и здесь хорошо!
- Ну, как знаешь. А я ухожу. Уезжаю. Верхом! Он аккуратно нанизал пойманную рыбу на бечёвку и приторочил связку к суме.
- Зыбка, я уезжаю! Смотри, я уже на коне!
- Ну и пожалуйста! - Зыбка надула губки.
Энвар, и правда, взобрался на Шлепка и тронул поводья. Вначале медленным шагом, затем вольным, он двинулся по дороге. Когда он удалился шагов на двести, Зыбке вдруг стало нестерпимо одиноко и даже страшно. Она тут же искренне пожалела о своём упрямстве. Наскоро смотала вощёную нить, но замешкалась. Силуэт всадника отдалился ещё шагов на сто, и Зыбка, не разбирая дороги, с громкими криками, бросилась за Энваром со всех ног.
- Энвар! Энвар, постой! Сударь мой! Чтоб тебя... Энвар! - вдруг Зыбка взмахнула руками и рухнула на пыльную дорогу, - Ай!
Она громко вскрикнула, Энвар тут же развернул коня и ударил пятками по бокам. На полном скаку приближаясь к спутнице, юный вольх услышал такие слова, каких раньше и не знал. Громко сетуя на судьбу и всё сущее, Зыбка от души помянула и Быка, и Саламандру, и, отчего-то, злобных зайцев.
- Что? Что с тобой, Зыбочка? Что стряслось?
- Нога! Нога, будь она неладна! Как же больно-то!
Зыбка стащила башмачок и полосатый чулок со своей бедной ножки. Подъём ноги покраснел и начал опухать. Энвар помог спутнице подняться. Посадить её на Шлепка оказалось непростой задачей. Каждое движение отдавалось острой болью, Зыбка ойкала и даже стонала. Наконец, кое-как она уселась в седло. Энвар потянул за поводья. Двинулись сначала не спеша, затем, убедившись что тряска Зыбкину ножку не слишком беспокоит, Энвар ускорил шаг. Он надеялся до темна добраться до села, которое видел на карте. Село на карте выглядело немаленьким, можно было предположить, что в таком поселении найдутся и постоялая требня и лекарь.