Дор Рейнварт встретил их во дворе своего ладного домика. Он укладывал что-то в возок, который стоял возле сарая, верней, конюшенки на пару лошадок.
- Вижу, девонька на своих ножках ходит. К благу леченье-то!
- Благодарим от души, дор Рейнварт! Зашли к тебе, уважение оказать и совета спросить, как дальше с ножкой обходится? Мы поутру дальше в дорогу собираемся.
- Заходите в дом, надо бы ножку осмотреть.
Втроём поднялись на крыльцо и зашли в сенцы. Там весь простор занят был горшками с травами и цветами. И на окнах стояли, и на лавках, и на полу... Иные развесистые ростки подвязаны были к верёвочкам, иные отчего-то прикрыты тряпицами.
- Сударь Рейнварт, ты у себя всё лечебное растишь?
- Да, так сподручней. Жаль не всё, что нужно, вырастить возможно, за некоторыми травками приходится в лес ходить и на болото.
В лекарской светёлке тоже было немало интересного. Был там крепко сбитый откидной стул, рядом лавка с изголовьем. Ведь с иными хворобами сподручней управляться, когда хворый лежит, с иными, когда сидит. У другой стены располагался широкий крепкий стол. Там, видно, лекарь готовил свои снадобья. В строгом порядке на столе, на полках над ним и по стене, как в богатой лавке, красовались разные разности. У Зыбки от такой красотищи ротик сам собой раскрылся. Были там ступки-кастрюльки, чашки-плошки, вилочки-прихваточки... И всё такое ладное, чистое, блестящее! Самой захотелось что-нибудь отварить или протереть. И везде свечки, лампы масляные, чтобы, если ночью больного принять придётся, лекарю, как днём светло было. А на двух полках хранились книги и записи.
- Располагайся на лавочке, сударыня Зыбка, и чулочек стяни, посмотрим, что там с твоим знаменитым вывихом.
- Совсем-совсем уже не болит, дяденька.
- Да-да! Вижу. Ножка молодая, красивая, зачем ей болеть-то? На другое не жалуешься? Третья ножка нигде не выросла? Или ручка?
Зыбка звонко рассмеялась.
-Что ж, если так, если и у парня твоего всё на месте, лечение закончено. Блага вам двоим!
- Благодарим, сударь лекарь!
- Это мне вас благодарить надо! Лечение простое, излечение быстрое, плата превысокая. Все бы так! Давайте, я вас, в благодарность, к одному моему секрету причащу.
Зыбка с Энваром удивлённо переглянулись, а дор вышел в другую комнатку, поскрипел там какими-то дверцами и вынес, как особую драгоценность, небольшой кусочек старинного пергамента. Аккуратно и бережно разложил его на столе перед гостями и сказал:
- Листик этот - вещица старинная, может такое быть, что от самих Древних пришла. Вот, глядите, здесь Косая петля и две рунки.
На пергаменте было явно видно семь звёзд, созвездие Косой петли, и две незнакомые Энвару рунки.
- Что это за диво? Мне такие рунки не ведомы, - Энвар склонился над пергаментом с нескрываемым любопытством, - Неужто здесь волшба запрятана?
- Что рунки значат, я не знаю. Этот лист мне от моего учителя достался, он тоже не знал. Но волшба тут точно есть. Когда случай сложный и суть лечения мне не ясна, я листик достаю и делаю так.
Дор Рейнварт приложил пальцы к уголку пергамента и закрыл глаза.
- После этого лечение задаётся, будто само собой. Суть, как из тумана проступает и удача тут как тут. Вот и вы приложите-ка пальчики и глаза на миг закройте. Тогда и вас удача не покинет!
Так и сделали. Ни дым не пошёл, ни искры не посыпались, но кто его знает, как волшба творится? Может, тихо?
Лавки в Омутках располагались на площади, и с одной стороны, и с другой. Купили, что надо, уже к требне повернули, а тут их в свою особую лавочку одна бойкая торговка завлекла. Там продавалось такое, что девушкам и женщинам интересно. Баночки, скляночки, щёточки... Это, мол, для чистоты, а это для красоты, а это, чтобы пахнуть благоуханно. Кисточки какие-то, палочки... Эта для того, чтобы левую бровь подрисовывать, эта, чтобы правую. Была бы у девушек третья, и для третьей бы нашлась особая щёточка! Энвару это было, конечно, без надобности, но за Зыбкой наблюдать было и забавно и приятно. Так у неё глазки горели и щёчки румянились!
Первым делом, бойкая тётушка продала той гребешок особый с загибом. Сказала, что рыжие кудряшки только таким сподручно укладывать. Потом в котомку перекочевала скляночка с розовой водой для запаха. Сама такая розовая, прозрачная, в форме птички. Зыбка Энвара к выбору привлекала, давала ему понюхать. Это, мол, так пахнет, эта по-другому. Энвар ничего не понял, ему всё одинаково пахло, цветочками. Ещё Зыбочка выбрала сурьму в резной коробочке со специальной палочкой. У той кончик был мягкий, чтобы бровки подкрашивать. Красиво же, когда брови этакие суровые! Ещё румяна. А зачем ей румяна? Она и так иногда румянится, когда смущается, или когда веселится неумеренно... Ещё пудру. Порошочек такой. Зачем ей пудра, Зыбка и сама не знала, у неё и без пудры кожа гладкая, чистая и с веснушками. И зеркальце! Маленькое, красивое зеркальце! Сущая прелесть!