А что такое косая петля? Это хитрая такая, затейливая снасть, которую на волков ставят. Чтобы связать такую из тонких ремешков специальной выделки и поставить на волчьей тропе, немалое умение нужно. Не каждый ловчий таким владеет. Тут ведь надо и место разыскать, и петлю расположить, и запахом течной суки тропу пометить, чтобы волк разум свой волчий и осторожность потерял. А снасть хороша! Захватит серого за шею и живот и вверх! Так он и провисит, пока ловцы не придут. И шкура целёхонька!
А Шлепок дурной за каким-то лешим вздумал сойти с дороги и по какой-то, ему одному ведомой надобности, в чащу придорожную свернул. Прошёл немного, большака за деревьями уж не видно стало, испугался чего-то и шаг ускорил. Энвара тут так веткой по щеке хлестануло, что он вскрикнул даже! Дрёмы, как не бывало. Он Шлепка остановил и высказал ему в сердцах пару таких слов, что сам удивился. Спешился, чтоб размяться и ещё кое-зачем. Потом обернулся, а Шлепка рядом нет, ушёл куда-то, придурок! Обиделся, видать, нежноухий! Лишь круп за деревьями чернеет. Тогда Энвар штаны подвязал, выругался ещё раз и скорым шагом пошёл за Шлепком. Тут же вверх и взлетел! Попался-таки в ту самую косую петлю, которая ему грезилась. Выше роста его подбросило, обе ноги перехватило и стянуло! Повиснув вниз головой, Энвар дёрнулся в одну сторону, в другую... Потом случилось так, что он сильно раскачался и с громким, глухим стуком ударился невольно о ствол дерева головой. В глазах потемнело, а память на минуту-две Энвара покинула.
Когда же он очнулся и глаза открыл, увидел перед собой задорное девчачье личико, всё в веснушках. Девчонка, вернее, невысокая девушка стояла, как и полагается, на своих двоих, Энвар же вниз головой висел, а лица их вровень друг к другу приходились. Ему, из неудобного своего положения, было её не разглядеть целиком. А была она тонкая ладная и быстроглазая. В простецкой, но вполне аккуратной дорожной одёжке. Валяная шапочка серым мехом отороченная с пёрышком слева... Куртка через голову на завязках, подпоясанная лохматой верёвочкой. Широкие штаны светлей, чем куртка длиной чуть ниже колен. На ножках потёртые, но ладные башмачки на деревянном ходу. Виднелись ещё чулочки полосатые...
Когда она увидела, что Энвар открыл глаза, широко и с облегчением улыбнулась. Сомневалась, наверное, жив ли...
- А что, сударь, уж не хвораешь ли? Зачем ты так повис-то? По земле ходить надоело?
Голосок у неё был звонкий и журчащий. И понятно, что ехидные вопросы не со зла, а от весёлости.
- Кто ты, девица? Сняла бы ты меня! Совсем в глазах темно...
- Снять-то, конечно, можно... Ты, сударь, как? Хороший человек, или лихой какой? А надёжный? Я - Зыбка, между прочим. Имя такое.
- Энвар, меня зови. Я хороший человек. Вольх пресветлый.
Зыбка очень удивилась:
- Вольх? Надо же! Вольхи по деревьям теперь развешены! Вот сниму я тебя, ты пойдёшь себе, а мне одной скучно... А пообещай мне, что проводишь!
- Обещаю, Зыбка! Куда б ты ни шла. Обещаю! - и продолжил очень серьёзным тоном, - Моё слово - моё сердце! Теперь, так!
Так Энвар нежданно, кверху ногами, дал неведомой деревенской девчонке свою нерушимую вольхову клятву. Для неё-то это вроде шутки, а для него дело чести вольховой!
Зыбка сняла заплечную котомку, достала нож оттуда и, скинув башмаки, споро и ловко забралась на дерево. Там она не сразу, но перепилила ремешки косой петли. Энвар, кое-как извернувшись, рухнул мешком вниз. Благо, мох и лежалые листья были мягкими, как перина.
Ловить Шлепка не пришлось. Энвар и не смог бы, его заметно шатало. Конь запутался поводьями в низких ветках и стоял, ждал. Энвар кое-как привязал Зыбкину котомку к седлу и под уздцы повёл коня через заросли к большаку. Зыбка рядом.
А лес место не простое. Сердитое. Если что не по нему, быстро на ту сторону проводит! И косточек потом не сыщешь... К лесу с понятием надо! И с уважением. Зыбка лесных премудростей от отца набралась. Впрочем, когда-то тот решил, что в лесознатки Зыбке путь заказан, очень уж она шебутная, шумная и неугомонная. Любой по лесу осторожно, вдумчиво ходит, а Зыбка бегала и веселилась от души. Где она, там листья сыпятся! Так отец говорил. А лес на неё не обижался, улыбался в свои зелёные усы.
Отец у Зыбки волчий ловчий. Знаменитый ловчий, уважаемый. Зовут его, когда волки одолевают, и из ближних сёл, и из дальних. Матёрому против него никакого спасу нет. Отец, бывало, и подловчих брал, обучал всякому. А это тоже уметь надо.
Жили они в Верхних выселках, от двух сёл поблизости и к лесу близко. Поселились там, когда Зыбка родилась. За ней брат-погодок. Потом через пару лет ещё братик и ещё один... Хорошо жили, весело! Зыбка - главная заводила. Как шалость какая или балагурство шумное, это Зыбкина затея. Когда до сёл добирались с братьями, вся ребятня окрестная заранее рада была, ведь потеха будет!