Затем торговушка что-то тихонько Зыбке прошептала, и та, смущаясь, попросила у Энвара маленькую монетку, а самого выйти и за дверью подождать. Он, плечами пожав, так и сделал. Ждать пришлось недолго. Зыбка выскочила из лавки смущённая и, даже сердитая какая-то. Сунула Энвару монетку обратно, буркнула, что не пригодилась и молчала потом долго, вся раскрасневшаяся, лишь иногда глазки на него поднимала как-то по-особому...
Воистину, неведомо, где суждено удивиться, где возрадоваться! Спустившись вечером в трапезню, Энвар и Зыбка неожиданно очутились в самой гуще празднества. Всё требенное сообщество собралось для славословий в честь младых своих гостей. В иных требнях говорят: "Для повода не надо довода!" А тут и повод есть. Пришли в село нежданно хорошие люди. Это же хорошо? Хорошо. Уходят дальше. Надо же им в дорогу хорошие слова сказать? Надо. Вот и повод.
Начал светлые речи, как самый объёмный оратор, уважаемый Хрупок. Он встал, поднял пузатую кружку повыше и зычно, в полный голос, завёл тостование:
- Ты, Энвар, человек хороший. Ты, можно сказать, человек отличный! Не буянишь, не орёшь, не лиходеишь... Загляденье, а не сударь! Чистый самоцвет! А, к примеру, Зыбка твоя? Она же, как солнце ясноглядное! Она же порхает и щебечет. Она же птичка на ветвях!
На этих словах Зыбка заметно покраснела. Ей некстати вспомнился флакончик розовой воды в форме птички. Уважаемый Хрупок продолжил:
- Вам двоим любая дорожка к благу, и дом для вас везде! Дозволь же...
Тут Энвар картинно повёл рукой и прервал уважаемого.
- Нет-нет, благочинный сударь мой Хрупок, не дозволю! Не дозволю беспричинно славословить меня и Зыбку мою.
Высокое Омутковое собрание недоумённо замолчало. Некоторые даже перестали жевать.
- Скажи-ка, любезная хозяюшка, этого хватит, чтобы достойная компания достойно повеселилась?
И Энвар положил перед Ирмой на стойку несколько полновесных монеток. Та, сохраняя серьёзный вид, ответила:
- Если достойная компания на радостях не разнесёт всю требню к лешему, то вполне, сударь. Вполне.
- Тогда, пусть будет ещё и с избытком, сударыня Ирма! - Энвар выудил из пояса ещё две-три монетки.
- А говоришь, причин нет! - Хрупок забыл окончание своей речи, - Одним словом, за вас!
По всей трапезне разом взметнулись кружки и усилился радостный гул. Энвар и Зыбка уселись, наконец, на привычные места. За тем же столом, в небольшом отдалении, располагалась компания из троих человек. Это были не то лесорубы, не то запрудники. В требне-то не сразу и разберёшь. Звались они Муха, Пихта и Бляха. Они всё больше в лесу обитали, в требню не часто захаживали, а тут сподобились, навестили. Хорошие люди, чинные, уважительные. Сидели, кушали, пиво опять же, прихлёбывали. Один, который Бляха, заснул отчего-то. Лежал головой на столе, устал, наверное. Хорошие люди.
Время от времени Энвару приходилось вставать, когда здравица того требовала. Из-за дальнего стола поднялся тот, кто парню про лютню рассказывал. Имени его Энвар не помнил. Тост уважаемого селянина оказался заковыристым.
- Судари мои и сударыни! Пиво свежее, пена лёгкая! Хочу воздать этой кружкой рукам и ногам. За ножку благой Зыбки!
Муха и Пихта с удивлением заглянули под стол, Зыбка вначале смущённо подтянула ножку под лавку, затем, наоборот, гордо её выставила.
- Ибо, лишь из-за этой ножки сии гости задержались у нас в Омутках!
- А руки при чём? - не понял кто-то рядом.
- Вооот! За ножку и за лекарские руки! Что ни говори, а руки у Рейнварта драгоценные. Когда б не он, мы бы все здесь наполовину перекрученные сидели.
Высокое требенное собрание такого полёта мысли не оценило. Послышался недовольный гул.
- Эка ты загнул, братец! Ты полегче!
Сложносоставной тост пришлось сворачивать.
- Вообщем, за руки и ноги! - не встретив одобрения у окружающих, недотёпа закончил неожиданно, - И за Ирму!
Трапезня грохнула хохотом. Даже светильники мигнули. Среди смеха слышались и другие варианты этой нелепицы.
- Ну, за плечи и пятки!.. Ну, за зубы и уши!.. Ну, за печень и почки!..
Время от времени раздавалось: " И за Ирму!" Та пуще других веселилась, а у Зыбки слёзы от смеха потекли. Хохот и гомон разбудил Бляху. Он поднял голову и непонимающе огляделся. А что здесь смешного-то, мол? Услышав очередное "За Ирму!", он спросил у Пихты:
- А это кто?
- Хозяйка. Не вскидывайся, отдыхай.