Остановились, стали оглядываться, высматривать, Энвар с тропы, Зыбка с коня. И вот, беда-то! Волки! Четверо матёрых зверей, трое серых, один белый, вышли на охоту, на кровавую свою жатву. Откуда они взялись здесь по эту пору? Не должно быть волков в этих местах летом. Однако, вот они! Трое серых и белый. Крупный и широкогрудый, белый настолько, что казалось, светился. Вожак.
Четверо крались за кустами. Боевое охотничье звено. Вчетвером эти бестии легко зарезали бы и лося матёрого, и медведя. Увидав, что обнаружены, волки, не таясь, двинулись к добыче на мягких лапах. Сотни полторы шагов до них всего. Тогда Энвар, не раздумывая, вскочил на коня позади Зыбки и хлёстко каблуками ударил того по бокам. Шлепка подгонять и не надо было. Он, как мог, так и сорвался в галоп. На первой полусотне, казалось, оторвались от волков изрядно. Но и они побежали. Потекли серой сетью средь кустов и цветов поляны. На второй полусотне шагов Шлепок запнулся обо что-то и грузно упал наземь. Ногу подломил.
Чудо и счастье, что ни Энвар, ни Зыбка не поранились в падении. Парень успел соскользнуть с крупа за миг до того, как конский бок ударился оземь. Левой рукой он вцепился в рукав Зыбки и выдернул её, лёгкую, как пух, из седла. Они прокатились по траве, как балаганные акробаты и, не чуя ног, бросились прочь, вперёд по тропе. Полетели, словно ветер, себя не помня от ужаса. Энвар не выпускал Зыбкин рукав из ладони.
А волки настигли уже бедного Шлепка, который, лёжа на боку обречённо молотил ногами. Утробный рык в четыре глотки всколыхнул густой лесной воздух. Рычание повисло над поляной, как на крюках. Четверо набросились на конягу, каждый со своей стороны. К шее, к горлу подскочил белый. Белый ужас, белый убийца. Из его развёрстой пасти каплями слетала слюна.
Энвар и Зыбка бежали. Бежали, не переводя духа, не чуя тропы под ногами. Несло, несло их вперёд острое желание жить. Они выиграли у волков ещё полсотни шагов, как вдруг лес пронзил крик. Тонкое, как жало, жалобное ржание Шлепка, больше похожее на взвизг. Через несколько шагов Энвар встал, как вкопанный. Девичий рукав он, наконец, отпустил, его плечи распрямились, лицо окаменело. Развернувшись, он, вначале медленно, затем всё быстрее побежал обратно. Зыбка не понимала, что происходит, что такое с Энваром. От ужаса и растерянности она заплакала в голос.
- Энвар! Миленький! Не ходи туда! Энвар!
С тем же успехом можно было взывать к каменной стене, парня было не остановить. Тогда она, растирая слёзы, на неверных ногах побежала следом за ним.
Бег Энвара изменился. Он бежал теперь мягко, пружинно и почти бесшумно. Странным образом ему на бегу удалось успокоить дыхание, лицо его стало непроницаемым и отрешённым. Меч уже был в руке. Юркий хотел напиться волчьей крови. Напьётся...
Первый волк, ближайший на пути, что вгрызался в конскую плоть, не увидел, возникшего из ниоткуда, Энвара. Поэтому умер без страха в глазах. Юркий кончиком перечеркнул волчий хребет у основания шеи. Движения парня слились в одно. Он был подобен плавной молнии, что бьёт не в центр, а по кругу, по косой петле. Не увидеть было, как ноги его касаются земли. Тронув Юрким первого волка, Энвар начал свой разящий путь вокруг своего павшего коня по окружности слева направо. Рядом летел, творя собственный круг, хищный кончик Юркого. Когда круги замкнутся, всё будет кончено. И нет спасения тварям, будь их четверо или втрое от того.
Первый не рухнул ещё на траву мешком с костями, не издал свой последний хрип, как Юркий уже достал второго. Этому кончик располосовал шею сбоку снизу вверх. Хрипнуть второй не смог, его гортань была рассечена. Кровь хлынула ручьём и залила ноги мёртвого Шлепка. Энвар не останавливался и после второго. Он длил свой быстрый круг. Перескочив через ноги своего коня, не подскользнувшись в кровавой луже, он достиг третьего волка. Стоит ли говорить о том, что всё это действо заняло лишь какие-то мгновения, волки не успели даже отпрянуть от своей трапезы. А Юркий не на шутку разошёлся! Энвар одним мощным неостановимым движением вчистую отсёк третьему его серую голову.
Зыбка, тяжело дыша и всхлипывая, остановилась в нескольких шагах от побоища. Она видела и раньше, как парень её умеет двигаться. Плавно и точно. И быстрее всех на свете. Словно молния, что на лету сбивает птицу. Сейчас же, среди этого ужаса, ей подумалось вдруг, какой же он красивый! Мысль такая была столь неуместна, что она даже тряхнула головой.
Живым оставался лишь белый. Этот был готов к бою. Резким боковым полупрыжком он пропустил меч мимо и прыгнул на Энвара. Энвар крутанулся на месте, клыки белого щёлкнули впустую, лишь задев левое предплечье. На вершине этого прыжка Юркий нашёл волчье сердце. Чёрное сердце белого волка. Вот и всё.