Энвар проснулся, когда лес пронизали золотые солнечные лучи. Разбудил его протяжный тележный скрип. На телеге, гружённой какими-то мешками, восседали давешние знакомцы Муха, Пихта и Бляха. Телегу тащила по тропе понурая рыжая лошадка. И что они в лесу забыли? Им впору ещё день пить и веселиться в Ирминой требне. Однако, когда Ирма обнаружила, что на найденной Бляхой лютне не хватает струн, она изрядно осерчала и сократила свой подарок с трёх дней до одного. Строгая она всё-таки... Впрочем, товарищи точный счёт дням не вели, им всё равно было, что три, что один. Но и один денёк у друзей вполне задался, не выветрился ещё вчерашний хмель из их буйных головушек.
- Гляди-ка, уж не Энвар ли это? Уж не Зыбка ли?
- Похоже, они.
- Эка, ты разогнался, Муха! Даже гостей наших Омутковых догнать сподобились. Загонишь кобылу-то!
- Когда бы я её гнал, она бы на месте встала, как цапля на болоте. Ты же знаешь её характер.
- Какая цапля? У цапли сколько ног? Одна. А у кобылы сколько? - Пихта взялся было пересчитывать, но сбился, - Вот и считай!
- Ты же сам её прошлым летом Цаплей назвал!
- Кто? Я? Назвал. Но я же хотел, чтобы она белой была!
- Какая же она белая? Она же рыжая, как твоя борода!
Эта глубокомысленная беседа отвлекла почтенных обозников от всего сущего. Энвару пришлось напомнить о себе:
- Судари благочестивые! Любезные друзья! Не подвезёте ли нас к ближнему селу? К Лисьим норам?
- О! К Лисьим норам-то? Отчего же не подвезти? Вы усаживайтесь сюда, на мягенькое. Здесь у нас мешки навалены. Мы мешки на запруду везём, на запруду заскочим, потом и в ваши Лисьи норы. Мигом долетим! Лошадка у нас резвая, её Цапля зовут. Видишь, рыжая какая? Чисто, стрекоза!
Почему Муха сравнил рыжую кобылу со стрекозой, осталось загадкой. Энвар забросил сумки на телегу, подсадил Зыбку, забрался сам, и они умостились на груде мешковины. Телега тронулась с жалобным скрипом.
- Какая же у вас телега певучая, дяденька, - удивилась Зыбка, - через весь лес, должно быть, слышно...
- Вот я и думаю, что это у меня в ухе стреляет? - Муха, кряхтя, слез с телеги, сделал что-то с колесом и залез обратно, - Поехали, Пихта! Трогай!
- Да ты кудесник, Муха! Другое дело, а то выла так, будто волка прищемили.
Тележное колесо и впрямь поутихло.
- Поехали, поехали отсюдова поскорей, Пихта. Волков не поминай, насмотрелись мы на них за тем пригорком. Эка, их перемолотило! Не иначе, когтистый леший их причесал. Поехали, упаси Спящий, такого встретить!
- Так, встретили уже, дяденьки, - Зыбка гордо и победоносно поглядывала на попутчиков.
- Как так, красавица? Это ж лихо-то какое!
- На одной телеге с нами тот леший едет! Это Энвар мой волков упокоил. Вот так!
- Быть не может! Правда ли, сударь? Ты ли?
- Повезло, судари мои. Само сущее мою руку вело. А вот коня у нас волки забрали, поэтому мы к вам в возок и напросились.
- К благу, сударь. Для нас честь и радость такого бойца и смельчака покатать! И Цапля наша рада, она страсть как волков не любит! Потому и рыжая такая...
Долго ещё отважные запрудники уважительно цокали языками и с почтением на Энвара поглядывали.
- В одиночку-то четверых!..
- Заметь, Бляха, а на самом-то ни царапины... Чисто, богатырь с горы!
Сам же герой волчьей битвы обдумывал в это время, каким лихим ветром занесло в наш мир свирепого и мрачного Слепого волка. Не о таких ли упомянуто в учении о приходе в мир великого Спящего? Что за могучие силы всколыхнулись в стройном и привычном мире? Один ли Слепой протёк в небесные щели? И что там впереди? Думал-думал, так ничего и не придумал.
- А что же вам любезным в Лисьих норах понадобилось? Никак на базар нацелились?
- Село Лисьи норы на пути у нас. Сами дальше идём. Надо нам.
- Ну, в добрый путь! Пусть к благу дорога-то! А в Лисьих норах мы бывали. Мы, можно сказать, оттуда не вылезаем. Ничего там нет. Вот всё там есть, а ничего нет! Эх...
- Ты не прав, Бляха. Там пчёлы есть. Меня там пчёлы покусали.
- А зачем ты на пасеку-то залез?
- Кто же их разберёт, где у них пасека, а где всё остальное!
Не надо мне никакой пасеки! Что я медведь что-ли? Мне поспать надо было...
- Так, может, это не пчёлы были, а комары?
- Сам ты комар, Пихта! Что ты споришь? Не тебя же покусали!
- Как не меня? И меня покусали. У меня голова тогда опухла как у ежа!
Представив себе ежа с опухшей головой, Зыбка, не сдержавшись, засмеялась. Она, вообще, всё время хихикала и фыркала. Энвар тоже веселился от души. Бляха же неутомимо продолжал рассуждения: