- А голова у тебя и сейчас опухшая, Пихта. Ты, верно, там пчёл разводишь, как в скворечнике!
- Ты, Бляха, глаза открой и на свою голову посмотри. Если у меня пчёлы, то у тебя там лоси по болоту скачут!
- Как же можно по болоту скакать? Там же топко! Помнишь, как ты в бочаг угодил в том году? Чего ты там забыл-то?
- Ничего не забыл, я срезать хотел напрямик. Пока вы по кромке объезжали, я раз! И там...
- А заснул ты в бочаге зачем?
- Это чтобы не утонуть. Чтобы вглубь не засосало.
Такого извива мысли никто не ожидал. Хоровой хохот взлетел над перелеском. К общему веселью присоединилась и рыжая Цапля. Пихта откашлялся.
- Что смешного-то? Ты лучше Мухе передай, пусть ровней правит, телега совсем в обочину сползла.
- А почему сам не скажешь? Ты же ближе к нему сидишь!
- А вдруг он меня не послушает? Он, знаешь, какой упрямый? Хуже Цапли!
Оказалось, что Муха не упрямился, он просто задремал. А почему не подремать? Тепло, светло, птички свищут. Проснувшись, он сделал вид, что ничего не упустил из важных разговоров:
- Кстати, о цаплях. Согласитесь, братцы, в Омутках все люди как люди! Одна Ирма чего стоит! А в Лисьих норах козы по крышам скачут!
- Как так? Быть такого не бывает!
- Я сам там видел козу на крыше. Как тебя сейчас. Стоит такая, что твой флюгер, и в ус не дует!
- Может, это флюгер и был?
- Зачем им флюгер в Лисьих норах? У них же пчёлы!
- И козы.
- Да, и козы. А ещё там базар знатный!
- Точно, базар там богатый! Чего там только нет! Ничего там нет. А всё есть!
- А что тебе надо, Бляха?
- Пива.
- Ну это понятно. Пива всем надо. И всегда. А ещё чего? Для сущей радости?
- А надо мне ехать с тобой, с дурнем, на телеге по лесу, и чтобы птицы свистели.
- Так этого у нас сколько угодно!
- Вот-вот! А пива нет!
- Если честно, есть пиво, Бляха. Верные товарищи твои о тебе позаботились.
- Так давай горло промочим, чего тянуть-то?
Пихта тут же выудил из-под мешковины большую баклагу полную пенной благости. Так сам собой случился небольшой привал. Энвар с Зыбкой от пива отказались, не было охоты, зато щедро поделились с друзьями Ирминой снедью. А ведь прав оказался уважаемый Бляха. Светло, тепло, птичьи трели по всем ветвям развешены. Рядом верные товарищи, есть с кем словом перекинуться. Чего ещё от жизни ждать? На что сетовать? Не на что. Разве только путь всё зовёт куда-то... А раз зовёт, можно и сходить, верно? Ну и двинулись.
- Скажите, дяденьки, а зачем вам столько мешков?
- Дело известное, красавица. Эти мешочки для запрудной плотинки, как камни для стены. Из них она сложена. Мы в мешки землю насыпаем и на дно их в узком месте укладываем.
- А как их не уносит, не размывает?
- Тут хитрость нужна и сноровка. Если в бока несколько длинных щепок воткнуть, то мешки друг за друга зацепятся. Время пройдёт, и на них речного песочка намоет, сора, тиной они зарастут... Это тоже плотинку укрепит. Ещё мы колья забьём где надо, доски опять же, бечева... Бывает, конечно, размывает кое-где, тогда чиним, латаем. Такими же мешками. Нужны нам мешки-то!
- Ты про нас что-ли, Пихта? Эка, ты, братец, расписал! Это же, как песня на базаре!
- А что не так?
- Всё так. Заслушаешься! Давай, ещё что-нибудь расскажи.
- Да сколь угодно! Рассказывать, не мешки ворочать! Вот ты, Муха, знаешь, из чего медовуху варят? Правильно. Из мёда. А сипуху из чего? Вот то-то! И я не знаю.
Рассказ Пихты на этот раз оказался на удивление коротким.
- Это ты к чему, Пихта?
- Ни к чему. Просто так.
- Просто так даже прыщ на нос не сядет.
- А на щёку? А на щёку сядет?
- На щёку сядет. Вот посмотри на нашу любезную подружку, на Зыбку ненаглядную. Видишь, сколько у неё веснушек? Это же красота какая! Неописуемая!
- Зыбка наша красавица известная! Мы её надысь всей требней славили.
- Это когда же?
- Когда ты, Бляха, лютню нашёл.
- Какую лютню?
- Ты, Бляха, вообще, лютнист знатный! Теперь тебя так и надо звать - Бляха-Лютня! Эх, умел бы я писать, я бы про тебя целую книгу составил!
- Я напишу, судари мои, - от смеха Энвар еле мог говорить, - я всё-всё напишу!
- Ты и писать можешь? Ты посмотри на него! Он и волков режет почём зря и писать горазд! И на лютне играет!
- Нет! На лютне не умею... - Энвар с Зыбкой катались по мешкам от смеха, держась за животы. Зыбка утирала слёзы.
Эти мудрёные беседы могли бы вечно течь, но телега доскрипела, наконец, до запруды.
Когда-то, давным-давно, умелые люди по низине перегородили русло шумливой лесной речки. Разлилась она, запрудилась и явила на свет голубое лесное озеро. Так и лежит теперь это озеро овальным зеркалом в окружении топтаных полян. Населили его особой рыбкой. Скрыжуч называется. Ему там просторно, сытно и никто не мешает. Потому и вырастает размером с поросёнка. Мясистого и ленивого. Мясцо его, розовое и полупрозрачное, на вкус волшебно! И рыбный привкус есть и будто бы нежная курятина. Такое и жарить, и печь, и варить, и коптить хорошо. А если присолить и в бочке запечатать, то и хранится оно отменно, хоть бы даже и два года. От времени только вкусней становится. Хорошая рыбка, преполезная.