Но всё проходит, заканчивалась и эта исполинская гроза. Редкие уже капли срывались сверху, воздух стал ароматным вдвое от обычного. Запахло доброй свежестью и ещё чем-то хорошим. Бляха враз чихать перестал и рука у Энвара успокоилась.
- Ну и силён ты чихать, дяденька! - восхищённо цокнула языком Зыбка.
- То не страшно, девонька! У меня нутро такое сызмальства, как гроза, так я чихаю, что твой гром.
С бороды Бляхи капало, глаза были радостными.
По длинному огородному предселью проезжали изрядно промокшими. Да и всё вокруг влажно поблёскивало. Прошедший ливень любимчиков не выбирал. Село же, Лисьи норы, широко окольцованное огородами, намного больше было знакомых уже Омутков. В том путники убедились, спускаясь к селу с холма. Раскинулись Лисьи норы, насколько глаз хватало. Не зря здешний базар по округе славился. Приезжали сюда и с товаром, и за товаром.
Едва только миновали околицу, сразу убедились в правде давешнего рассказа. На коньке высокой крыши, на фоне предвечернего неба гордо стояла коза. Вымя рога и борода, всё при ней. Стояла и блеяла о чём-то, будто песню пела. Что ж... Зато не скучно.
Бляха доставил пару к требенным дверям, он их и с закрытыми глазами нашёл бы, а сам дальше поехал, на Омутковую улицу. Энвар с Зыбкой заселились вдвоём в комнату на четверых, оттрапезничали и спать завалились. На телеге растряслись, накупались вволю, насмеялись за сегодня так, что скулы болели. Спали, спали до полуночи, а потом началось! В комнату заявился недовольный чем-то Бляха. Разлад что-ли у него с зазнобой вышел? Пока укладывался ночевать, громыхал чем-то. Чем там громыхать-то? Потом заснул и захрапел. Храп стоял такой, что окна тряслись. Способный он всё-таки! Многое дано человеку, и чихать, как гром гремит, и храпеть, будто дом рушится! Как его только товарищи в шалаше терпят?
Базар в Лисьих норах раскинулся широко. И ряды под навесами тянулись, и просто так, без ряда, торговые стояли. У каждого добра и скарба, сколько хочешь и с избытком. У кого полотна, у кого вышивки, у кого подушки перьевые. У этого горшки, у другого вёдра. Были шкуры, были шапки, были сапоги. Где только столько ног и голов-то набрать? И всё нарядное такое, что-то расписное, что-то тиснёное, что-то с узорчиком. Но ни подушки, ни вёдра путникам нашим надобны не были. А нужна им была лошадка верховая или конь, на крайний случай, ослик.
Бурлил и клубился базар. Шумно было и задорно. Про своё торговые не выкликали, не принято было такое, но и без того висел над всей площадью плотный весёлый гул. Народу-то гуляло с утра немало, если каждый по слову скажет - уже шумно. А тут не одно слово и не два. А где слов больше, там и голос громче. Самый звонкий ряд там, где сласти и забавы детские. Такой звон не всякое ухо вытерпит! Дети, от мала до велика, там ватажились. Кто-то зябликом смеялся, кто-то плакал в голос. Ведь если леденца на палочке не досталось, это же горе горькое! А в мясных рядах шума не было. Ходили хозяюшки, выбирали... Кому рёбрышки, кому шпику...
Ароматы висели. Где-то чудесные, где-то не очень. Ну а что? Кожи мятые цветочками должны пахнуть что-ли?
Словом, много всего. А нужного нет. Сколько ни искали Энвар и Зыбка, нигде не отыскали лошадиный угол. Что за напасть? Куда он делся? В том ряду, где живностью торговали, кроликами, цыплятами, индюшатами, Энвар спросил у одного солидного сударя, где, мол, лошадки? Тот поведал, что лошадиный день на базаре отдельный, и будет он не скоро, седьмицы через две, не раньше. И продолжил:
- Если же тебе, сударь любезный, лошадки потребны, то есть! Есть кое-что для такого доброго покупателя. Здесь, через две улочки, стоит у меня в сарае жеребёнок!
- Мне бы взрослую лошадку, сударь! Под седло...
- Вот я и говорю. И не хромой он вовсе! Не знаю, почему ты сомневаешься... Прихрамывает, это да, но не хромой.
- Нет, сударь! Мне бы лошадь. Нет такой?
- Лошади нет, врать не буду. А про жеребёнка скажу так, ты не смотри, что он пегий! Вырастет, будет чистый воронец. Это он от возраста неразумного пегий, отец-то у него рыжий, что твой огонь!
Энвар уже пожалел, что спросил, уже не знал, как от этого жеребёнка отвязаться. Тут в разговор ещё один земляк вклинился. Несмотря на непоздний час, язык его уже немного заплетался.
- Сударь, сударь! Я слышал, тебе лошадь нужна? Лошадь это, по-любому, и хорошо, и приятно. Купи свинью мою! Она хоть и тощая, прямо сказать, худая, зато быстрая! Бегает, как летает!
- Зачем мне свинья, уважаемый? Я же лошадь ищу!
- Как я посмотрю, ты лошадь от свиньи не отличаешь! Свинья, она что? Свинья, она, как белка! Только белка по веткам скачет, а свинья так стоит. Тут дело в копытах... Берёшь, что-ли?