- Ух, ты! А сумеешь? - и тут же хитро прищурилась, - А про то, как ты в косой петле застрял, запишешь?
Энвар задумался, потом рассмеялся.
- С этого и начну!
Искомое нашлось на одном неприметном прилавочке. Распоряжался там сухопарый седой человек. Там были пергаменты листами и в рулончиках, бутылочки с чернилами и многое другое непонятное. Книжки тоже были, тряпочкой прикрытые. Энвар принялся всё это рассматривать.
- Чем помочь-то, сударь с сударыней?
- Мне бы чернил, перьев, пергамента запас или ещё чего-то другого, на чём записи вести.
- Есть, есть... Если монетки лишние найдутся, могу и бумагу предложить. Пачка в полста листиков сыщется.
- Ого! Это же редкость какая! На бумагах ведь только книги выпечатывают... Конечно, возьму. И беречь буду!
- К благу, сударь. А вместо чернил я ещё одну редкость предложу. Видел когда-нибудь этакое?
Продавец достал и положил перед Энваром тонкий серый стерженёк, палочку.
- Эта свинцовая стрелка называется карандаш. Он может тонкий, видимый след по бумаге вести. Линию. Удобно буквы выписывать. Это, конечно, не перо, здесь приноровиться надо. Зато, когда привыкнешь, ничем другим писать не захочешь.
Энвар был очень доволен. Получается, что не надо таскать с собой чернильницу, мешочек с тонким песком, перья... Он бережно уложил пачку неровной желтоватой бумаги в пустую котомку, а карандаш припрятал в кармашек на поясе, чтобы не потерять.
- А тебе что хочется, Зыбочка?
Зыбка вдруг вспомнила о своём неудачном опыте раскраски личика и насупилась.
- Ничего! - она отвернулась, - Нет! Вкусненького чего-нибудь, сладкого. И чтобы ты меня писать научил. Вот!
Брови Энвара поползли вверх.
- С первым желанием мы мигом справимся. А на второе время уйдёт. Научу, конечно...
Всю нахмуренность с Зыбки, как ветром сдуло.
Сладкий ряд легко можно было найти по весёлому гвалту. На подходе к самой солидной лавочке, парочка наша увидела неподалёку стайку ребятишек, в середине которой находился человек странного вида. Он раздавал детям леденцы, устраивая из этого целое представление. Он то пританцовывал, то напевал... Каждый леденец сопровождался уморительными жестами и шутками. Одет человек был весьма необычно для этих мест. На ногах башмаки с длинными загнутыми носами, двухцветные узкие штаны в обтяжку, навроде чулок. На плечах куртки лежало широкое изрезанное оплечье. За спиной короткий чёрный плащ, на голове трёхрогий колпак. Всё одеяние, кроме плаща и башмаков была скроена из кусков двух цветов, бордового и серебряного. Каждое движение рождало негромкий мелодичный звон, по краям и на башмаках были пришиты бубенчики.
Разглядывать в упор, было неловко, поэтому Энвар и Зыбка без остановки вошли в лавку. Девушка, конечно, сразу же спросила, кто это, мол, такой странный? Розовощёкая, добродушная продавщица поведала, что в село к базарным дням приехал весёлый балаганчик. Этот смешной, один из лицедеев. А вскоре уже начнётся представление. Актёры с актёрками, мол, уже расстелили свои ковры и натянули свои верёвки.
А в сладкой лавке нашлось, чем поживиться. Обширный прилавок разделён был на квадраты, на ящички, чтобы разное не перемешивалось. Всему своё место. Сладкие, красненькие леденцы на палочках, в виде птичек в одном ящичке, кисловатые, жёлтые, в виде медвежат в другом. В ящике побольше уместились засахаренные фрукты. Как удалось изготовить их такими цветными и прозрачными? Право, руки и душа у такого мастера из золота! Тонкие ломтики яблок, груш и слив были твёрдыми и хрустящими. И красивыми. Лишь, посмотреть на такое, полюбоваться, уже вкусно. В соседнем ящичке горкой лежали аккуратные кусочки сладкой пастилы. Кусочки как раз такого размера, чтобы в детский ротик помещаться. Рядом лежали небольшие белые шарики, у которых главная сладость внутри, в серёдке. В другом кармашке россыпь маленьких кружочков, вроде чечевицы. Таких в рот целая щепоть вместится. Стопочкой лежали знаменитые тянучки. Те самые, которые казалось бы твёрдые, а на язык положишь, мягкими становятся. Мягкими и тянучими. Если такой зубами зажать и пальцами зацепить, то можно растянуть на всю длину руки, и не порвётся. Были ещё какие-то серо-розовые палочки в палец длиной, рядом похожие, но зеленоватые. Какие они на вкус ни Зыбка, ни Энвар не знали. Ещё, конечно, засахаренные в меду орешки. Этим-то ни кого не удивишь... Солёные орешки тоже были. Целый мешок, хозяйка отсыпет, сколько нужно. Ну, и понятно, семечки. И тыквенные, и такие. Хочешь поджаренные, а хочешь нет. Хочешь солёные, а хочешь лущёные... Хочешь в кулёк, а хочешь в карман. Там же и разные сухарики в изобилии.