- К благу, добрые селяне! К благу и смеху! Блага всем, и сударям, и сударыням, и прочим приятелям!
Голос его был звучным. Одновременно и плавный, и скрипучий, и глубокий, и высокий... Вообщем, смешной голос, весёлый. Таким голосом ещё попробуй поговорить! Не у всякого получится. Не останавливаясь, шут продолжил:
- Публика собралась здесь,
Столько, что ни встать, ни сесть!
Ваши рожи - загляденье!
Начинаем представление!
Это было встречено хохотом и одобрительным гулом. Кто-то, правда, возмутился: "Сам ты рожа!" Ему сразу же ответили: "Помолчи, придурок! Ишь, гордец какой!" И тут же прилетел подзатыльник, даже два. Гордец не возразил.
А солидный актёр взялся за ручку, с усилием её крутанул, и из ящика через трубы вылетели пронзительные звуки. С ближайших заборов слетели петухи. Затем загадочный ящик, словно бы прокашлялся, и полилась мелодия. Раструбы гудели на все лады довольно стройно. Музыка звучала простая и задорная. Папаша крутил рукоять, хоть и с натугой, но ровно. Под весёлый напев мудрёного устройства на ковёр из-за занавесей выбежали все актёры разом. Актёры выстроились полукругом подле старшего, трое с одной стороны, трое с другой. Одеты они были одинаково, в светлое с красными помпонами. Старший остановил музыку, распахнул заднюю стенку, что-то там подвернул и заиграл снова. К мелодии добавился ритмичный стук из недр музыкального сундука.
Актёры хором, все вместе, что-то запели. Энвар всё никак не мог различить слова. Ящик завывал так громко, что всё заглушал. А песня, видно, была весёлая, зрители смеялись и прихлопывали в ладоши. Актёры и сами развеселились, стали подтанцовывать в такт. Лишь во время припева старший останавливался, дабы дать отдых рукам, остальные же продолжали петь.
- На пути всё будет гладко!
Тянет верная лошадка.
Ту-ру-ру... Ту-ру-ру...
Энвара и Зыбку охватило необычное ощущение. Они вдруг почувствовали, как люди, которые до того были поодиночке, становятся единым целым, становятся Публикой. Словно бы многие души сливаются в одну, искристую. Энвар с Зыбкой тоже становились публикой.
Шут не пел вместе со всеми, он стоял поодаль, сложив руки на груди, и широко улыбался. Поблёскивала его золотая маска. Когда песня завершилась, он размашисто двумя руками указал на труппу и жестами призвал публику к рукоплесканиям. Та разразилась весёлым, благодарным шумом. Актёры раскланялись и исчезли за своими покровами. Двое утащили ящик. Через паузу, лишь только всё успокоилось, вышел тот же старший и зычно объявил:
- А сейчас акробаты развлекут вас своим мастерством!
Шут тут же, звеня бубенцами, подскочил к распорядителю и добавил в своей манере:
- Кувырки, прыжки и стойки
Не помеха для попойки!
Развлекайся, сельский люд,
Акробаты возле ждут!
Публика зашумела, упоминание попойки многих развеселило. На ковёр вышли двое, мужчина и женщина. Только что они пели вместе со всеми, теперь успели переодеться. Сейчас же они были в чём-то красном, тесно обтягивающем. Ярко выделялись на красном белые пояса. После приветствия они пошли колесом по кругу. Движения у обоих были одинаковыми, будто они были привязаны друг к другу. Прокатившись как два колеса по кругу пару раз, они встали в середину рядом и устроили вращение живых колёс на месте. Тоже вместе, но уже спинами вперёд. Потом они стали прыгать по очереди друг через друга с кувырками в воздухе. Вообщем, всякие трюки исполняли. А публика и рада. Это ведь, попробуй так!
Тем временем на ковёр неторопливо вышел ещё актёр. Высоченный, в длинном плаще до пят, с чёрной бородой и усами. Высокий встал в середину, руки его скрывал плащ. Девушка с напарником исполнили ещё по кувырку, встали рядом, все трое воскликнули "Ап!" и высокий одним движением скинул плащ. Публика ахнула. Оказалось, что это не один человек, а два! На плечах приземистого карлика стояла тонкая, стройненькая девочка. Бороду она сорвала сразу после плаща, та была привязана на тесёмочках. Костюмы на девочке и на карлике были такие же, ярко-красные с поясами. Зрители удивлённо загалдели, актёры широко улыбались. Ещё раз прозвучало "Ап!" и они одновременно нырнули в кувырок, девочка прямо с плеч недорослика. Номер продолжился. Четверо удивляли публику мастерскими вращениями, прыжками и прогибами. Главное, все трюки составляли единое течение, один поток. Одно перетекало в другое, другое в третье и так без остановки. В конце номера карлик стоял на руках, а взрослые перебрасывали через него девочку друг другу, как куклу. Та прогибалась в воздухе, кувыркалась и крутилась винтом. Публика ахала в один голос. В конце, когда акробаты кланялись, люди так хлопали и кричали, что на соседней улице завыла собака.