Вышел седой распорядитель и объявил:
- Прелюбезные мои! А теперь жонглёры!
Неподалёку от Зыбки кто-то громко спросил:
- А это ещё кто?
- Это те, кто предметами швыряется, - объяснили ему.
Шут тут же подхватил в своём духе:
- Всё швыряют, мечут всё,
Хоть горшок, хоть колесо!
На ковёр, к удивлению публики, вышел сам распорядитель, вслед за ним выпорхнула акробатка из предыдущего номера. Оба вновь успели сменить костюмы. Теперь на них были синие свободные штаны в крупный горох и полосатые рубахи. Старший стоял в центре, девушка доставала из особого мешка и бросала ему разные штуки. Тот ловил и отправлял их обратно девушке. В мешке были приготовлены крупные коровьи рога, какие-то кольца и разное другое. В начале предметов в воздухе летало немного. Чтобы публика не скучала, актёры постепенно прибавляли ещё, и ни один предмет ни разу не упал. Затем, не прерывая жонглирования, девушка двинулась по кругу. Получилось, что в воздухе находится поток из летящих штучек, вращаясь по окружности. Затем всё усложнилось. Девушка помогла завязать партнёру глаза повязкой. Удивление и внимание публики возросло. Сумеет ли? Ведь так же не видно ничего! И что же? Сумел! Жонглёр двигал быстрыми и цепкими ладонями, как ни в чём ни бывало. Как зрячий. Удивлённый гул висел над площадкой. Каково же было изумление селян, когда номер ещё более усложнился и даже стал опасным. Торжественно объявив о предстоящем, жонглёры добавили в общий поток два горящих факела. В конце номера публика с восторгом приветствовала великолепную пару жонглёров и долго не отпускала их за звёздную занавеску. Несложно предположить, что в ближайшие дни мальцы на улицах будут кидаться всем подряд, наподобие этих жонглёров...
Утерев пот и поменяв костюм на обычный, с помпонами, распорядитель вышел объявлять.
- Теперь же внимание любезной публики займёт дрессированный поросёнок Зяблик!
Шут, оказавшийся возле, что-то шепнул ему на ухо.
- Внимание займёт огнедышащий поросёнок Зяблик! - удивлённо, но громко уточнил распорядитель.
Шут, по обыкновению, выкрикнул очередную нелепицу:
- Поросёнок - ваш дружок,
Приготовьте пирожок!
Несмотря на увлекательное объявление, номер поначалу не произвёл особого впечатления на публику. Дрессировщик, молодой, долговязый парень, видно, был не слишком опытным, отчего питомец его не блистал искусством на ковре. Выглядел ленивым и унылым. Поросёнок по командам старшего товарища походил по кругу, попрыгал через палочку, изобразил ещё что-то скучное. Ну и чем тут восхищаться? У каждого такой же поросёнок во дворе. И не такое вытворяет... Публика оживилась лишь тогда, когда дрессировщик принялся широко шагать, высоко поднимая ноги, а Зяблик у него между ног проскальзывал за каждым шагом. Дело в том, что Зяблик был уже подросшим, уже успел наесть себе бока. И хоть ноги парня были длинными и мосластыми, перешагивать через крупного поросёнка было неудобно. Походка напоминала прогулку суетливого аиста, который ноги боится замочить. Парень со своим дружком прошли так в одну сторону, а на середине обратного пути угораздило его запнуться о поросячью спину. Незадачливый дрессировщик размашисто упал. И, конечно, случайно выругался. Громко. Публика пришла в восторг. Номер засиял новыми красками. Послышались ехидные голоса:
- А кто из них поросёнок-то?
- Тот, который розовый, это Зяблик, а который развалился, это поросёнок.
- Что разлёгся-то братец? Устал в огороде?
- Нет. Его ветром сдуло...
- Точно мешок с морковкой!
Энвар явственно услышал знакомый голос Бляхи:
- Видали, братцы, рухнул, как сосна в запруду!
Дрессировщик, не вставая, закинул руки за голову, поднял ногу на ногу и стал ей покачивать. Он словно бы на солнышке грелся, лёжа на травке. Парень широко улыбался. Это был настоящий успех!
Вдруг громко прозвучал детский голосок:
- Мама, а почему свинка огоньками не плюётся? Обещали же!
На арену вышел шут. Он помог дрессировщику подняться и обернулся к публике.
- Огонька захотели?
Публика ответила одобрительными воплями. Шут обвёл селян взглядом из-под маски, затем посмотрел на Зяблика. Потом, не сходя с места и ни слова не говоря, шут принялся руководить поросёнком. Тот, подчиняясь едва заметным жестам, пробежался по кругу, затем встал на задние ножки, будто человек, и поклонился публике. Уселся на свой поросячий зад, держа спину прямо, распахнул пасть во всю ширь и принялся тужиться. Шут указывал на него руками, мол, сейчас, сейчас... Изо рта Зяблика вырвалось, нет, не пламя, а облачко чёрного дыма.