- Это же её родители... - вдруг шепнула Зыбка.
Женщина остановилась на ковре и приготовилась играть на лютне, а мужчина с девочкой подошли к правому столбу. Двумя руками он легко подбросил девочку на такую высоту, чтобы она сумела схватиться ладонями за канат. Одним движением она подтянулась и вскочила на струну каната. Публика охнула!
- Ох... Как же... Не упала бы!
Лучезарно улыбнувшись зрителям, девчонка достала из-за спины два опахала, они были заткнуты рукоятками за пояс юбки. Изящно и грациозно ими балансируя, акробатка, вначале медленно, потом быстрее, пошла по канату к другому столбу. Недолго, всего два-три вдоха, девочка отдохнула на столбе и пошла по канату обратно. Взмахи опахалами похожи были на взмахи крыльев. Слышался ритмичный лютневый перебор. Короткий отдых, и обратно. На середине каната хрупкая фигурка остановилась, лютня зазвучала громче, начался танец. Ах, что за танец! Неописуемой красоты и точности в каждом движении. Зрители поневоле затаили дыхание. Восхищённо блестели глаза. Но танец не продлился долго. Вновь коротко отдохнув, девчушка опять ступила на канат. В этот раз она не переступала, а двигалась к противоположному столбу высокими прыжками. Смотреть на такое было страшновато и волнительно. В другом направлении акробатка двигалась ещё более затейливо. Она не только подпрыгивала вверх, но и переворачивалась в воздухе, этакий воздушный кувырок получался. Но на середине, ох! Сорвалась! Неточно на канат ногой попала. Её тельце отпружинилось вверх и вбок, но всё же она успела зацепиться руками. Публика вздрогнула. Прозвучали слова, которые не принято говорить прилюдно. Так уж повелось в тех краях, что и радость внезапная, и досада встречаются одинаковыми словами. Ну, не странно ли это?
Шут же, хоть и находился в отдалении, в дальнем углу площадки, в мгновение ока оказался под канатом. Ветер так скоро не летает! Девочка висела, шут под ней протянул руки.
- Прыгай, кроха! - его голос был вовсе не крикливым, как обычно, а уверенным и тёплым.
Девочка разжала пальцы, шут поймал её, прижал к груди, потом, не опуская её на землю, посадил к себе на плечо. Затем повернулся к зрителям, акробатка победно вскинула руки.
Публика взорвалась овациями. Зрители вопили от восторга и отбивали ладони.
Шут отнёс девочку к занавесям и вернулся на середину. Сложив руки на груди, он сделал вид, что задумался.
- Сдаётся мне, любезные мои Лисьи норы, кто-то захотел чудес?
- Давай, затейник, сыпь побольше!
- Ворону позови, пусть плеснёт!
- Покажи нам, братец!
- Жги, расписной!
- Жечь? Хм... - Шут резко вскинул голову.
Он широко развёл руки, на ладонях заплясали яркие, весёлые языки пламени. Уверенным движением шут сбросил их на ковёр. Огни закрутились друг возле друга и стали пылающим шаром. Шар завис, быстро вращаясь и разбрасывая искры над рогожей на высоте колен. Хлопок ладонями, шар замер и начал меняться. Потускнел и вытянулся. Через несколько мгновений зрители увидели, что на месте огненного шара теперь стоит белая коза. Коза стояла на ковре и с недоумением озиралась, потом попривыкла и принялась что-то задумчиво пережёвывать. Шут подошёл к ней и положил руку на рога.
- Смотрю я на вас, селяне, и думаю, какие же вы все благие и лучезарные!
Из публики радостно ответили:
- Ты тоже ничего, братец!
- А нет ли среди вас тех, у кого душа чумазая? Пусть выйдет, я его в жабу обращу, а козочка моя его боднёт. То-то смеху-то будет!
По толпе понеслись смешки.
- Нет таких, братец! Здесь все как на подбор, только с придурью!
Шут продолжал свои шутейные речи:
- А самые чудесные из вас, это те молодушки, какие по уши влюблены в своих сударьков, тех что с придурью! Есть такие?
- Есть! И старушки, и сударушки!..
- Что ж, тогда каждой такой по цветочку!
Шут опять хлопнул в ладоши, сверху посыпались крупные, белые цветы. Цветы кружились и по одному пристраивались на головки иных девушек и женщин, указывая собой, какая из них успела растеплить в сердце нежные чувства. Получив такой, Зыбка ничуть не смутилась, напротив, стала поглядывать вокруг с гордостью. А в другом конце, держа Бляху под руку, с цветком в волосах, зарделась некая зазнобушка с Омутковой улицы.
Самый крупный цветок упал козе за ухо. Шут картинно всплеснул руками.
- Ты посмотри! С рогами, а туда же!
Публика смеялась. Шут хлопнул в ладоши, коза поднялась на задние ножки и изобразила несколько танцевальных движений. Потом её белая шерсть начала темнеть,а сама она стала расти. Вскоре вместо козы на задних лапах стоял медведь, намного крупнее обычного.