Из села уже выехали, огороды все миновали, пасеки тоже, и потёк вперёд большак. Компания вся в сборе, вот она, а шута меж ними нет. Где же он, в самом деле? Зыбка о том у папаши Гурия полюбопытствовала, тот ответил так:
- Скажу так, любезные мои странники, Шут по земным дорогам не ездит.
- А как так, дяденька?
- Вот так! Я и сам не знаю как. Знаю только, что Шут всегда там, где ему надо. Такая уж у него натура. На то он и Шут!
Это всё было Зыбке непонятно, но переспрашивать она не стала. Вместо того переглянулась с Энваром особым взглядом. Им было, что про Шута сказать, он приходил ночью в их очередной совместный сон.
В этот раз они видели требню "У сойки" не изнутри, а снаружи, со стороны. И даже немного сверху, так, как видела бы птица с соседней крыши. Здание требни торцом примыкало к массивному боку округлой башни, сложенной из грубого, серого камня. Вытянутая в длину приземистая постройка была увенчана островерхой черепичной крышей с двумя трубами. Со стен местами ссыпалась штукатурка, обнажив где-то камень, а где-то дранку. Вывески не сохранилось, от неё остались лишь штыри и половинка доски. Над заколоченными входными дверьми слабо светилось окошко со знакомым витражом. Все подходы к требне давно заросли травой и репьём, видно, мало кто здесь бывал. Лишь узенькая тропинка пролегла от требни к арочному башенному входу. С той и с другой стороны от дверей темнели оконные проёмы. Башня же в стенах нижних тяжёлых этажей никаких окон или проёмов не имела. Как высоко вознесена была она вверх - неведомо, взгляды спящих наизволок ни разу не поднялись. Не видели они ни небес вдали, ни горизонта. Им чудились лишь другие серые дома и крыши сразу за требней.
Настал момент, и арочный проём башни вдруг плеснул изнутри неярким светом. Без звука отворилась створка. Из башни вышел Шут. По своему обыкновению, был он в двухцветном одеянии, на голове трёхрогий колпак, на глазах золотая маска. Постояв немного у башни, он неторопливым, но лёгким шагом двинулся по тропке к требне. Прошёл несколько шагов, остановился, свистнул негромко и бросил на земляную проплешину горсть то ли зёрнышек каких-то, то ли крошек. Тут же с крыш на пиршество слетели сойки. Много, целая стайка. Проулок наполнился движением и звуком. Шут постоял немного, глядя на птиц, добавил пернатым ещё и пошёл дальше. Дойдя до требенных дверей, он повернулся и встал так, будто хотел, чтобы его рассмотрели как следует и запомнили. Потом поднял руки и одним плавным движением снял с лица золотую маску. Увидеть, рассмотреть лицо его ни Энвар, ни Зыбка не успели, сон на этом закончился, будто упорхнул.
Сны, навеянные водой Мастера, явно выстраивались в одну линию, в один ряд. Только смысл их оставался не слишком ясным. Отчего рядом с загадочным, хоть и знакомым местом из снов, вдруг появился не менее загадочный Шут, тот самый, коему Энвар, сам не зная почему, отдал свою клятву... Что же это значит?
Колесо, что человеку по плечо, через камень перескочило. Тряхнуло фургон, от этого шёлковый плат, которым воронья клетка была прикрыта, соскользнул вниз. Корка, мирно дремавшая в потёмках под платком, проснулась вдруг и хрипло спросонок крикнула:
- Сворачивай, придурь!
Фитиль, голова которого во сне моталась из стороны в сторону, резко вскинулся и сонно, невнятно воскликнул:
- Я не спал!
Потом встряхнул головой и непонимающе огляделся, чем изрядно всех развеселил.
- Конечно не спал, братец. Это ты наяву так храпел, что колёс не слышно, - ехидно заметил Бычек, не отрываясь от игры.
Совка тоже вступила в беседу:
- Никогда-никогда не спи, дорогой наш Фитилёк. Всегда сторожи, а то мушки в ротик залетят, жужжать станут...
Тагай, муж её драгоценный, был построже:
- Хочешь - спи, не хочешь - не спи, а падать на стоянке ты у меня будешь, как баклуша!
- Зачем? - удивился Фитиль.
- Затем. Ты вчера через Зяблика рухнул, как мешок с дровами. Поломался бы на две части, потом как? Штырями тебя скреплять что-ли?
- Да уж, Фитилёк, бабахнулся ты со звоном! Запомни, малец, спиной в землю не утыкаются! Если навзничь полетел, падай на плечи или на зад. У тебя зад-то есть?
- Есть, папаша Гурий. Я на нём сижу.