Не раздумывая, точным вольным движением Энвар схватил ладонью змею за упругую спину и, описав рукой широкий круг от плеча, завершил его хлёстким ударом гадючьей головы об камень. Высоко поднял вытянутую руку, неприязненно рассмотрел разбитую вдрызг змеиную голову и без размаха зашвырнул мёртвую тварь далеко в осоку. Потом выдохнул коротко и шумно: "Ххех!"
А Зыбка за его спиной, шагах в трёх, присевшая от страха на корточки, не могла пока даже встать. Очень уж слабы стали, и даже дрожали её коленки. Она, конечно, не любила и боялась змей, но такой ужас испытала впервые. Виной тому оказалась то ли неожиданность, то ли змеиный размер. Гадюка-то оказалась здоровенной! И ещё она никогда не видела настолько близко мгновенного и хладнокровного убийства, пусть даже и змеи. Ведь Энвар не проявил ни гнева, ни испуга! Кто же он, вообще? Уж, не обернувшийся ли юношей умудрённый Мастер меча, или ещё кто-то подобный?
Но прочь сомнения и страхи! Через минуту обычная жизнерадостность вернулась к Зыбке вместе с лёгким румянцем. А то её весёлые веснушки выглядели чужими на фоне такой бледности. Она стала с интересом наблюдать, как Энвар, тщательно протерев камень пучком травы, развернул и встряхнул белое полотнище. Один край полотна оказался неровным, с торчащими нитками. Энвар быстро и аккуратно, двумя движениями, накрыл камень тканью. Затем поднял с травы хлеб, сыр, завёрнутый в тряпицу, и яйца. Всё это он тщательно отряхнул и даже обдул от травинок и сора. Разломил свежий хлеб на две половинки, нарезал сыр, в центр скатёрки уместил два яйца, рядом положил маленький узелок с тёмной солью. После чего обернулся к Зыбке. Та, словно заворожённая ладностью того, как Энвар накрывал на стол, очнулась. Увлечься зрелищем было немудрено. Ведь парень из вольхов, коему не по чину была возня по хозяйству, управлялся тут, как заправский требник за своей стойкой.
- Сейчас, сударь, погоди! - Зыбка суетливо побежала к Шлепку, к своей котомке.
Развязала её и достала оттуда туесок, обёрнутый вощёной тканью и туго обвязанный бечёвкой, луковицу и что-то ещё в тряпице. Принесла это и увидела, что на скатерти появился небольшой колокольчик с деревянной ручкой. Узелок бечёвки на туеске некстати затянулся, и Зыбка попыталась развязать его зубами.
- Зыбка, обед уже на столе, зачем ты хочешь съесть эту верёвку? - оказалось, что Энвару тоже не чужды дурацкие шуточки, - а давай-ка, я разрублю верёвку мечом?
Зыбка так испуганно на него взглянула, что Энвар решил не продолжать. В туеске оказались плотно уложенные мочёные яблочки. Два быстро перекочевали на стол вместе с луковицей и петушком на палочке. Им угостил Зыбку накануне суровый одноглазый обозник, на повозке которого, а чаще рядом, она начинала своё путешествие. Не забыла и про свой загадочный бурульник. Почистила ножом корешки и положила их рядком на скатерти. Энвар присел перед камнем, преклонив колени. Немного помолчал и размашистым жестом пригласил Зыбку за стол. Та не заставила себя упрашивать и, первым делом, впилась зубами в свой кусок ароматного хлеба. Потом лук, потом сыр, потом опять хлеб... Аппетит путников не подводил. Иной благочестивый счёл бы такой аппетит излишним, но, как известно, когда брюхо молчит, дорога поёт! Лишь бы челюсти жевать не уставали. Дать им отдых способ есть, это чинная застольная беседа. Впрочем, особой чинностью Зыбка, да и Энвар не были озадачены.
- Как же ты, так ловко змеюку-то упокоил! У тебя рука такая скорая, что даже воздух под ней свистит! Уж, не Мастер ли ты какой-нибудь, сударь? Никогда такого не видела!
- Да какой я Мастер, Зыбка? Я всего лишь вольхов сын, из дальних. Вся жизнь-то моя до сих пор шла в отцовом замке. Первый раз на большак выбрался. Вот ты истинный Мастер!
Зыбка удивлённо подняла бровки.
- Мастер хохота! Я никогда такого не видел! Разве, только разок, когда в позатом году Марышка-Опёнок у конюшен заливалась.
- О! А что за Опёнок такой? Ну-ка, поведай!
Видно было, что эти воспоминания для Энвара приятны, он разулыбался до ушей.
- Когда-то, в позатом году, конюх Вассель наградил Марышку тумаками. Уж, чем она ему досадила, не знаю... Он ей отчимом приходится. Она обиду затаила, всё ходила, носом хлюпала... Обычно шмыгает, а тут хлюпала. А случилось такое, что в требне в тот же вечер спор вышел, из-за чего конюх вперёд головой в окно вылетел. А тут и Опёнок рядом! У Марышки прозвище такое, Опёнок. Она обрадовалась и закричала на всю улицу: "Что, получил сдачи, папашка!" И ножкой своей по голени ему отвесила! Это отчиму-то! Тот взъярился и побежал за ней. Ну, как побежал? Бежать-то он не мог, шатало сильно. Как мог, так и побежал. Он за ней, она от него! Она через забор, он на забор, забор упал... Она на сарай, он с разбегу столбец задел плечом, столбец подломился. Она к конюшням, а там навозная яма гнилыми досками прикрыта. Вассель туда и провалился! Марышка-Опёнок как начала заливаться! Всё смеётся и смеётся, а остановиться не может. А конюх побарахтался и заснул... Прямо в яме. Опёнок так смеялась, что от смеха на спину завалилась, а остановиться не может! И встать не может. Так её к лекарю и унесли. Тот её два дня травами отпаивал, потом подзатыльников надавал за то, что она горшок с мёдом разбила, и домой прогнал.