Сидя в седле, Зыбка наклонилась к Сойкиному ушку.
- Соечка, я тебе снилась?
Та скосила глаз на Зыбку и фыркнула.
- Слышал? Конечно, снилась! Разве я могу не сниться! - Зыбка рассмеялась, - Историю одну вспомнила. Про конскую привязанность к хозяину. Рассказать?
- Конечно! Укрась пути наши светлые мудрёным своим рассказом!
- У одного уважаемого селянина прямо в доме жил конь. Звали его Блоха...
- Кого Блохой звали, сударя этого?
- Да нет... Коня его, коня звали Блоха! А сударя этого, селянина, звали наоборот Брюшок.
- Ясно. Блоха жил в доме у Брюшка. А отчего так? Это же никому неудобно!
- Так Брюшок сам виноват. Он конюшню случайно развалил. Оглоблю из конюшни выволакивал, та и рухнула. Ему бы оглоблю кончиком вперёд подать, а он её поперёк ворот попёр, вот весь косяк и вылетел! За ним стенка целиком упала, потом крыша... Вообщем, сломалась конюшня.
- Хлипкая, значит была...
- Конечно! А какая ещё конюшня у Брюшка может быть? Поселил тогда сударь этот коня в доме. И всё бы ничего... Ну конь, ну в доме, экая невидаль... Подумаешь! Но коняка тот кусачий был, как вша собачья! Поэтому его Блохой и звали. Тесно, конечно, стало, прям, не протолкнёшься. Сзади к коню не подойти - лягнёт, спереди - куснёт... Не слишком-то уютно. Брюшок только в требне и отдыхал. Но и там не всё гладко. Селяне, приятели его, взялись веселиться и подшучивать. Как завидят его, так сразу: "О! Прискакал, не заблудился, конский деверь! Садись на мягенькое, Брюшок, садись на сено, не стесняйся! Пивка тебе в корытце плеснуть или кружечку копытами удержишь?" И сами, как кони ржут.
Так вот, куснул однажды коник сударя своего за то место, на котором некоторые сидят, и иногда на это место штаны натягивают. А Брюшок в это время как раз спал...
Энвар от смеха случайно пихнул Шлепка в бока каблуками. Тот решил что пора в галоп, и в мгновение ока оказался на полсотни шагов впереди. Зыбка, дождавшись когда Энвар вовратится, продолжила:
- От этого укуса Брюшок, понятное дело, слегка загрустил, отломал от стены небольшой такой дрын и стал за конём бегать, уж не знаю зачем. А там речка малая рядышком протекает и мостки через неё есть... Бегали они, бегали по этим мосткам туда-обратно, сударь Брюшок в речку-то и брякнулся. Потому что дрын его перевесил. Брызг и пузырей, конечно, немало получилось, ведь Брюшок селянин крупный, весомый. А конь его мигом спас! Там, правда, не глубоко, всего-то по колено, но всё равно спас, не постеснялся! Как раз за то же место хозяина вытянул, куда куснул давече, но за вторую половинку. Любил, значит...
Время от времени Зыбка прерывала повествование, чтобы самой отсмеяться. Когда приступ веселья бывал особенно буйным, она обнимала Сойку за шею, чтобы из седла не вывалиться. Тогда кобыла останавливалась, мотала головой своей и пофыркивала, тоже смеялась по-своему.
- Удивительно ласковые рассказы у тебя сегодня! И всё про любовь, про привязанности. То свиньи кого-то за зад хватают, то кони, - с притворной задумчивостью заметил Энвар.
- Сердцу же не прикажешь, сударь мой! - еле выговорила сквозь смех Зыбка.
- Точно! И сердцу не прикажешь, и заду! - только лишь чудом парень сам от хохота на дорогу не выпал!
Так проехали ещё немного. Большак по низинке застелился. В обочинах за кустами сыровато стало. То там, то сям лужицы заблестели. Где чистые, прозрачные, где ряской затянутые. А деревца поодаль худенькими росли и кривенькими. Словом, болотисто вокруг, хлябко. Лягушки, как водится, запели вместе с комарами. Лишь большак как был плотным и твёрдым, так и оставался, а за обочинные кусты и заходить не хотелось. Зачем туда идти, там чавканье одно и лужи по колено. А если подальше забрести, то и в трясину угодить можно. Надо бы дотемна эти места миновать, а то ночевать посреди болотистых пустошей совсем неуютно. Но лошадки резвые, как-нибудь вывезут на сухое.
Энвар привстал на стременах и огляделся.
- Должно быть здесь клюквы по осени немало...
- Думаю, клюква подальше рассыпается, там где воды побольше. Здесь сплошь брусничные полянки. Энвар, а что тебе больше нравится, клюква или брусника?
- Когда вовремя, и то хорошо, и другое. Особенно в виде Ирминых взваров. Хорошо, когда всему своё место.
- Это в животе что-ли?
- И там местечко найдётся, среди прочего.
- Эх, скорей бы на сухое выбраться! Привал устроим, поедим что-нибудь...
- А ты расскажи ещё что-нибудь, чтобы путь скоротать.
- Я уже рассказывала, теперь твоя очередь.
- Ладно. Только я не знаю историй, где кто-то кого-то за зад кусает...
- Жаль! Ну, давай тогда, какую знаешь.
- Попробую...
Энвар задумался ненадолго, словно вспоминал что-то, и начал рассказывать, явно подражая какому-то другому рассказчику: