Спешились. Энвар крутанул ворот и вытянул на него обрывок колодезной верёвки. Ведра не было.
- Где ведро-то, поселяне? Как мы без ведра умоемся?
- Не иначе как спёрли, сударь светлый, - Гуга разочарованно развёл руками.
- Так принеси какое-нибудь! Да, побыстрей!
Суетливые недотёпы развернулись и, понуро опустив плечи, поспешили на поиски. Переругивания их не прерывались ни на минуту.
- Это ты ведро проворонил, сыч небритый!
- Почему это я должен за вёдрами следить? Они родственники мои, что-ли? Твои дружки, небось, ведро и упёрли! Им бы только вёдра воровать...
- Они все люди степенные, при башмаках! Не то, что ты!
- Знаем мы этих степенных! За этакими степенными не уследишь, так они последнюю дыру сопрут!
Пока недотёпы за ведром ходили, Зыбка на лавочке у колодца подремать успела. Однако, поиски увенчались успехом. Отыскали селяне ведро, отыскали. Было это вёдрышко под стать колодцу, кривоватое и с дырками. Впрочем, для умывания и такое сгодится. Приладили его кое-как на верёвку, привязали, да и исполнили задуманное. Помылись и почистились, наконец.
Дом, где дожидалось путников празднество и застолье, был, как и всё остальное в Ряске, косым и неказистым. Но, пожалуй, покрупнее остальных. Имелась неподалёку и коновязь. Как здесь водится, столбец этот с кольцами стоял, немного накренившись, но совсем рухнуть пока не собирался. Привязывая Шлепка и Сойку, Энвар задумался, не расседлать ли быстроногую пару. Но не стал, отчего-то казалось ему, что надолго они с Зыбкой здесь не задержатся.
- Заходите же вовнутрь, любезные! Заходите! - суетясь, поторапливали Гуга и Крутец, - Чего попусту вовне топтаться! Там и закусим, и перекусим, и глотку промочим!
Нарочито не торопясь, парень отвязал котомки от сёдел. Назойливые провожатые к лошадям подходить опасались. Энвар и Зыбка с котомками поднялись на высокое, обширное крыльцо. Здесь котомки, несмотря на их громоздкость, оставить не решились, мало ли кто им ножки-то приделает... А ценного и нужного в них было припрятано немало. Поэтому занесли пухлую свою поклажу в сенцы. Оттуда прямиком прошли через подсобник в светёлку, где и собралось застолье. Светёлка светлой вовсе не была. Маленькие, подслеповатые окошки света в достаточной мере не пропускали. На середину широкой этой комнаты сдвинуты были рядком грубые столы. Скатерти на них не было и в помине. За столами на лавках восседали селяне, общим счётом десятка полтора, не больше. На вошедших компания особого внимания не обратила. Сидели все по местам и лениво челюстями двигали. Лишь некоторые на миг головы свои повернули и продолжили чавкать. Зачем тогда, спрашивается, гостей подгонять надо было? Непонятно.
Энвар решил, что не заметили их в потёмках у входа, что зашли они чересчур тихо и неприметно. И сам тогда решил представиться и поприветствовать застолье.
- Блага всей честной компании! Я - Энвар из Энурдольма, спутница моя, Зыбка, под моей защитой. Мы здесь, в Ряске, случайным проездом. Сии уважаемые селяне, - Энвар указал рукой на Гугу и Крутеца, - любезно пригласили нас к столу.
Иные из застольной компании скептически хмыкнули, по бородатым лицам пробежали кривоватые ухмылки. Крутец и Гуга были здесь хорошо известны, и слова "уважаемые" и "любезно" с ними никак не вязались. Между тем, Энвар продолжил:
- Не имеем удовольствия знать, какой светлый праздник у вас сегодня, но от души поздравляем всех причастных!
Ответной вежливости эти слова не вызвали, лишь один из селян, похоже, он и был главой стола, кивнул и повёл рукой, не вставая.
- Вы хоть и случайные, тем не менее, вы - гости дорогие! За здравицу благодарим. Садитесь же, где вам сподручно, на любые места и отведайте с дороги наших явств от щедрот.
Представляться старший не стал. Видно, не принято такое в Ряске. Странно, везде принято, а здесь не принято... Что ж, ладно. А звали старшего Кривец. Когда-то, может, и по-другому звали, но с тех пор, как он окривел, такое прозвище к нему прилипло. От брови его вниз, через бывший глаз, тянулся широкий, неровный шрам. Сам Кривец был широкоплечим и косматым. Сидел за столом широко и вольготно. Когда бы не крошки, застрявшие в клочковатой бороде, выглядел бы совсем уважительно.
Двух свободных мест на лавке поблизости не было. Места поодиночке виднелись, а двух рядом не было. С того края, который ближе к гостям располагался, два соседних места разделял собой некий хлипкий застольник. Он тихо дремал, уткнувшись в столешницу промеж мисок.
- Эй, Бура! Ну-ка, пихни этого! Раздвинь гостям местечко, - распорядился Кривец, обращаясь к соседу сонного.