Общество гулко грохнуло одобрительным хохотом. Многие прямо-таки как наяву увидели своего незадачливого односельчанина, очень уж живо описал события хриплый.
А застольные случаи и приключения на этом не закончились. Надо сказать, что в светёлке этой мух немало жужжало, метались они тут, как дома. Один сотрапезник вознамерился одну такую крупненькую муху прихлопнуть, очень уж удобно она уселась, прямо на лоб соседа. Размахнулся и как дал ладонью! Но не тут-то было. Сосед вовремя заметил, что в него летит ладонь размером с хорошую лопату и отклонился. Трапезничек излётом ладони сшиб кувшин с простоквашей, что на самом краю стоял. Кувшин, понятно, в черепки разлетелся, простокваша частично брызгами на застольников осела, частично на пол выплеснулась. Тут, конечно, шум, грай... Вскочили оба и давай пихаться. Пихались, пихались и оба, на простоквашной гуще подскользнувшись, на пол рухнули. Одним словом, повеселее застолье пошло, поживее.
Среди этакого веселья у Зыбки совсем в горле пересохло, к браге-то она не притрагивалась. Тогда она парню своему шепнула, чтобы он чистой водички где-то раздобыл. Тот негромко у Кривца справился, где, мол, свежей воды взять? Тот сказал не беспокоиться, сказал, что сам подаст, из-за стола выбрался, ушёл и вернулся с ковшом и двумя чистыми кружками. Как только Зыбка и Энвар той водицы отпили, всего-то по паре глотков, у них в глазах потемнело, и оба они на лавку в полном беспамятстве осели, затем на пол кулями сползли. Вовсе без памяти и просвета. Подмешал, знать, гостям в воду какого-то крепкого дурмана кривой, одноглазый ватажник...
В глухой кромешной темноте, будто выбираясь из-за вязкого морока, возник вдруг звук какой-то. Энвар, с огромным трудом пытаясь осознать, где он и что произошло, не сразу понял, что это сверчок свербит. Свербит и свербит себе где-то поодаль, вроде бы наверху. Энвар лежал на боку и пошевелиться не мог. Левая щека касалась чего-то влажного и шершавого. То ли земля, то ли песок. Неспешно покидали его муть и морок. Вспомнилось о том, что последнее что было перед глухим забытьем, это кружка воды из рук Кривца, одноглазого разбойника. И ясно вдруг стало, что они, будто в звериную яму, угодили в разбойничье логово. Ох, и непростой оказалась деревенька Ряска! Окопались здесь, угнездились ватажнички низкого пошиба. Не зря добрая в прошлом деревня в упадок и замирание пришла. Как же они с Зыбкой не заметили... Стоп! А где Зыбка? Как молнией Энвара тревога насквозь пронзила!
Пошевелиться Энвар не мог, как ни ворочался. Понятно, связали разбойнички. Тьма вокруг непроглядная - гляди, не гляди... И с этим понятно, он в каком-то закрытом помещении, да и ночь на дворе, наверное. Так, дальше что? Запахи. Пахло вполне обыкновенно. Сыростью пахло, подгнившим деревом, плесенью, влажной землёй... Запах подвала. Ясно. Энвар находится в сыром подвале, лежит связанный на земляном полу. А Зыбка где же? Ужели, разлучили их? Парень прислушался. Сквозь ритмичные сверчковые трели донеслось до него лёгкое Зыбкино дыхание. И вдруг он увидел всё! И Зыбку, спящую неподалёку, и своды подвала из грубо срубленных балок, и стены, наполовину из земли и камня, наполовину из подгнивших брёвен, и опорные столбы, которые подпирали домовые полы.
Между этими столбами они с Зыбкой и валялись связанные. Видно, лиходеи подсыпали что-то сонное к ним в питьё, затем связали и сбросили их в подвал того же дома, не отходя далеко. Зачем, не ясно пока. Увидел всё это Энвар отнюдь не глазами, не зрением. Он словно бы чувствовал всё ближайшее пространство своим естеством, всей своей кожей. И с закрытыми глазами парень ясно понимал, что от него сбоку, а что сверху, и какое оно. Это странное, неожиданное умение напомнило ему картины Той стороны, что лицезрел он в другом, в тёмном забытьи. Похоже на то, что навык этот, умение видеть сквозь тьму, глаз не размыкая, пристал к нему именно там, на Той стороне. Стоило только разуму дурманом затуманиться, как этакое приветствие оттуда и пожаловало. Долго ли такое "тёмное" зрение продлится неведомо, может, и развеется, как не было...