- Эй, а лошадей-то сводить можно ли?
- Про лошадок уговора не было. Сказано было, двоих путников связать и запереть невредимыми, а поклажу их пальцем не трогать. Вот и всё. А про лошадок слова не было. Я считаю так: кто первый на них позарился - того и лошадки! А позарились первые мы, больше некому, остальные пьяные лежат.
Двое лиходеев, стараясь не шуметь, путаясь в упряжи, отвязали лошадей от коновязи. Шлепок и Сойка никакого недовольства или упрямства пока не проявляли. Так и пошли, ведомые двумя хитрецами, меж огородами какими-то сквозь бурьяны. Когда отошли от злого дома достаточно, когда риска быть услышанными не стало, Шлепок коротко всхрапнул, будто команду дал, и встал, как вкопанный. Сойка прошла несколько шагов и тоже встала. Тот окаянник, что Шлепка вёл, потянул его за повод. Конь, вместо того, чтобы послушаться, вдруг резко дёрнул головой да так, что злодей этот с ног пошатнулся. А могучий скакун крепкими своими зубами хватанул злодея за плечо. Тот вскрикнул, стал второй рукой за воздух хвататься и упал без памяти. Разум и память ему от боли такой напрочь отшибло, Шлепок ему кости в плече одним укусом раздробил. Кровью конокрад не истёк, крови немного вытекло, но до света в бурьяне без сознательности провалялся.
Второй же, услышав крик, ринулся было назад, на выручку. Тут и его настигло возмездие за злонамерение. Сойка, пропустив его назад, лягнула воздух позади себя изо всех своих кобыльих сил. Одно копыто попало разбойнику прямиком в затылок. Так и окончил лиходей свою никчемную жизнь, раскололся его черепок, как горшок с полбой. Рухнул он на тропу, даже вскрикнуть не успел. Были ли это Гуга и Крутец - неведомо, в сумерках и не разглядишь...
После этого короткого ристалища конь с кобылой свернули поспешно в сторону недалёкого лужка. Но далеко не ушли. Никуда не денется верный вестовой скакун от своего хозяина, не бросит. Навыки и свойства истинным вестовым Мастера задают, которые пестуют таких и воспитывают. Закладывается в этих лошадей особая верность, разум, какой возможен, стойкость, неутомимость и бесстрашие. И ещё способность к особой связи между скакуном и посланием, которое он несёт. Чутьё особое. Никогда обученный конь не перепутает послание своё и какой-нибудь иной предмет. А уж если послание это - прятка, предмет тайный, засекреченный Мастером, то и связь сильней, и чутьё острей. За этакий предмет конь вороватого недоброжелателя даже обидеть может. Вот Шлепок с Сойкой и обидели недоброжелателей, одного даже насмерть. А хозяевам своим доверили с остальными строго разобраться.
Да уж, кроме самих Мастеров неведома никому природа заговорённых вещей... Какова, к примеру, неотъемлемость? На каком слове держится и как действует? Отчего вещицы неотъёмные ведут себя в разных случаях по-разному? В одном случае, когда владелец здоров и весел, он может, хоть за изгородь отойти, хоть за перелесок от своей заговорённой чашки или ложки спрятаться. Предмет даже не пошевелиться, никаких волнений не допустит, будто понимает, что всё хорошо, всё спокойно. А в другом случае, когда хозяин в опасности или, к примеру, без памяти вещица его, будто привязанная за ним следует. Даже подползает, словно верный и хитрый пёс. Но при этом сама не двигается, а как будто бы устраивает так, что кто-то её вдруг невольно подтолкнёт к хозяину, кто-то подпихнёт... И всё вроде бы случайно! Дело, видно, не в движении, а в устремлении. Вот как так? Ведь не может быть своей воли и разумности у предмета неживого, у безделицы. Чудны всё же деяния иных Мастеров. Чудно и непостижимо созданное ими.
В котомке у Зыбки с недавних пор хранился Немой колокольчик, что вытащил Энвара с той стороны. В его котомке, в особом футляре, свернулась в рулончик непростая их карта. За плечами в ножнах прижился Юркий, а в поясном кармашке нашла своё местечко загадочная прятка. На прятку хмельные ватажники не позарились, меч настырно пытались вытащить, но не вышло. Привязали его крест-накрест к ножнам. А с котомками по-другому случилось. После того как связанных путников в подвал бросили, хотели окаянцы, кто на ногах стоял, котомки или в сарай отволочь, или на чердак закинуть. Но котомки ни в какую. До сеней их дотащили без особых забот, а дальше никак. В сенях как раз крышка от подвала располагалась, люк дощатый. Котомки остановились на полу, как приклеились. Будто веса набрали немеряного. В сторону люка их можно было подвинуть, а в другую не получалось. Тогда ватажники эти самые котомки на крышку люка затащили и на том успокоились, брагу допивать пошли.