Прочитал написанное и нашёл в нём неоправданное раздражение. Прости меня, читатель. Это бессонница, нажитая с годами, на бумагу выплеснулась. Спит сударыня Зыбка, спит ненаглядная, а я всё свечи жгу и перья ломаю. Специально сохраню сей листочек, чтобы знать, как писать недолжно..."
Для того, кто в глухом подвале посидел, и скудный лунный лучик ярок. Зыбка даже зажмурилась с непривычки, когда из подвала наверх выпорхнула. Прямо из окошек в сени глядела белощёкая луна. Если в сени зайти со света, то темно покажется, а если из тьмы кромешной - то хватит света, чтобы осмотреться. Осмотрелись и сразу обнаружили свои котомки возле подвальной крышки. И как будто бы никто их не расстёгивал, не развязывал. А это странно, неужто разбойничий выводок не позарился на добро поклажное? Энвар оглядывался по сторонам обычным своим зрением, не тёмным. Тот момент, когда этот "тёмный" взгляд на обычный поменялся, парень даже и не заметил.
- Энвар, Энвар, давай же выбираться отсюда поскорей, из этого дома и из деревни этой! - нетерпеливо зашептала Зыбка, схватив парня за рукав.
- Поскорей у нас не получится, впотьмах дороги не разглядеть. К тому же Шлепка с Сойкой лиходеи наверняка увели. Вернуть бы надо. И ещё кое-что...
Энвар тронул ладонью пустые кинжальные ножны у пояса.
- А как же мы вернём-то их? Эти бородатые нипочём не отдадут!
Парень поднял с пола черенок от лопаты, неторопливо отвязал верёвку и похлопал им по ладони.
- А мы их попросим хорошенько, они и отдадут!
- Ладно, Энвар, как ты скажешь - так и будет. Только ты не зашиби никого насовсем, и сам не зашибись...
- Тсс... Тихо!
Из-за затворенной двери, ведущей в жилое, послышался скрип половиц и нетвёрдые шаги. Кто-то среди ночи, спотыкаясь, направился во двор прогуляться. Видно, брага вчерашняя покоя не давала. Что ж, тем лучше. Вполне готов Энвар к встречам в ночной прохладе, главное сейчас - шума лишнего не натворить.
Мягко и бесшумно, будто кошка, парень скользнул к двери и встал наизготовку, отведя руку с палкой для неширокого, короткого замаха. Дверь в сени открылась изнутри с унылым и протяжным скрипом. Сутулый, всклокоченный бородач в рубахе навыпуск, шатаясь, переступил через высокий порожек. Шагнув вперёд, он притворил за собой дверь, зевнул и тут же получил сильный и точный удар черенком прямо в лоб. Разбойник покачнулся, но не вскрикнул, а стал хрипло, широко распахнутым ртом, ловить воздух. С ног его свалил второй удар, вернее, короткий тычок в голову за ухом. Энвар поймал бородача руками, чтобы тот не наделал грохота при падении. Мягко принял разбойника на себя, стараясь не шуметь, и положил его ничком на пол.
- Зыбка, верёвку!
Вдвоём они быстро и бесшумно связали злодею руки и ноги, Энвар ему ещё и пасть заткнул какой-то тряпкой. Затем с натугой, но тихо, подтащил того к краю подвального проёма и столкнул вниз, в темень. Глухой стук о землю возвестил о том, что лиходей достиг дна. Зыбка хотела за ним сразу же крышку захлопнуть, но Энвар её остановил. Мол, не нужно пока, пригодиться. Сколько ещё злодеев в доме? - Вот всех их в подвал и загрузим, чтобы не мешали.
Парень припал ухом к двери, ведущей в жилое. Где-то там, на лавках, заночевали остальные сквернавцы. А сколько их там - неведомо пока. Вряд ли все те, кто накануне застольем сидели, здесь остались. Здесь и места-то столько не наберётся. Иные наверняка на ночь глядя разошлись по своим хибарам, а другие же, кого хмель сильнее разобрал, здесь почивают. А было таковых всего пятеро. Это если считать вместе с тем, кого уже в подвал сложили. Но Энвар этого не знал, потому и пытался хоть что-то расслышать, хоть что-то на слух определить.
Неплотная, шуршащая тишина совсем недолго продлилась, видно, потревожила всё же кого-то возня в сенях. Вначале будто бы невнятный голос прозвучал, мол, пойду, гляну что там... Потом шаги послышались, но не такие как от первого охальника. Тот-то до ветру шёл сонно, грузно и шатко, а этот, наоборот, тихарился. Но тихарился, право сказать, неумело и неловко, скрипели под ним половицы. А если разведчик осторожничает и таится, то и дверь он отворит осторожно, быть может, и голову в дверную щель высунет, дабы оглядеться и прислушаться. Что ж, тут-то его и встретят.