Энвар еле слышным шёпотом и жестами объяснил Зыбке свою затею. У той от грядущей потехи прямо-таки глаза заблестели! Была в ней склонность к озорным шалостям, даже доставалось ей порой за такое. А уж здесь-то пошалить ради дела понадобилось, спасения ради. Если же охальник по-другому себя поведёт, то у Энвара другая задумка найдётся, придумки у него быстрые. Видно, его верная Память руки не только движения ускоряла, но и разум боевой. То, что происходило, это же бой настоящий, только не в чистом поле, а в тёмных и тесных закутках. В этом вся разница. А в бою и хитрость надобна, и быстрые суждения, и предположения о том, что через миг случится...
Зыбка устроилась наизготовку с той стороны двери, с которой её захлопнуть удобно, а Энвар с другой, где как раз тень погуще. Прислонившись плечом к бревенчатой стене, парень невзначай нащупал висящие на брёвнах мотки каких-то верёвок и ремней. Это неудивительно, такая утварь в каждом хозяйстве водится, отчего ей в сенях-то не висеть! Энвар даже хмыкнул про себя, вот, мол, удача! А ватажный разведчик, наконец, подобрался к двери с той стороны. Долго же он добирался, заждались его, соскучиться успели. Постоял, послушал и стал дверку приоткрывать. Юные засадники дыхание затаили. Вначале на ладонь отворилась, потом побольше, разбойничек прислушивался, голову в щель не выставлял. Но вот, ничего не услышав, просунул, наконец, башку свою бедовую в дверную прощелину, засланец! Оглядеться, видишь ли, решил. Тут-то и настигла его, бестолкового, кара за злонамерение. Зыбка изо всех своих озорных силёнок, уже ничуть не таясь, захлопнула тяжёлую входную дверь. Энвар в тот же миг точным и мощным ударом черенка приголубил разбойника по дурной его макушке. Тот от такого в памяти остаться не смог. Ещё бы! Ведь получил он в один момент сразу три удара - дверью, об дверной косяк и сверху палкой.
Шума от того вышло немало. Падая вниз, разбойник распахнул проём во всю ширь и успокоился ничком на пороге. Энвар за шкирку втащил поверженного в сени и сразу, тем же черенком, подпёр дверь, заклинил её. Ведь шум и грохот наверняка разбудили тех, кто ещё спал. Пусть пока внутри побудут, пока с разведчиком дела завершатся. Парень сорвал со стены моток верёвки и торопливо, но крепко связал противника. Затем они вдвоём с Зыбкой отволокли его к подвальному проёму и столкнули вниз.
Тем временем за подпёртой дверью развернулась нешуточная суета. Судя по хриплым голосам и топоту, в подсобнике толклись двое. Обнаружив, что дверь заперта снаружи, стали толкать её и стучать. Но тщетно - черенок, упёртый в выступ половицы, держал крепко. Тогда один из разбойничков попытался плечом с разбегу преграду выбить. Несколько раз пытался, и всё без толку. После этого лиходеи решили удвоить усилия, разбежались, насколько возможно, и ударили плечами вместе. Дверь не поддалась, но заметно покачнулась.
Энвар велел Зыбке отойти подальше, а сам, дождавшись нового разбега, выбил ногой черенок из заклина и тут же подхватил его ладонью. Злыдни разбежались, как смогли, и со всего разбега вылетели в дверь, которую уже ничто не держало. А дверные проёмы в сенях располагались ровно напротив друг друга, и тот что в жилое через подсобник вёл, и тот что на крыльцо выходил. Из-за этого один из охальников, не в силах затормозить, пробежал несколько шагов вперёд, запнулся и немалым своим весом проломил дверь на крыльцо. Там он, продолжая полёт свой, выломал собой крылечное перильце и рухнул с помоста куда-то в бурьян.
Второй запнулся сразу же о порожек, оттого далеко не пролетел, упал с грохотом в сенях ничком. Энвар времени терять не стал и махнул своим верным черенком сверху вниз по широкому кругу. Удар пришёлся поперёк спины, вернее по плечам. Метил парень по шее сзади, но палка задела о потолочную поперечину и удар потерял точность. Лопатный черенок, который служил Энвару оружием, не выдержал такого обращения и переломился пополам. Лиходей побеждён не был, памяти не потерял. Зашевелился, заворочался и, упёршись в пол руками, вознамерился встать. Тогда парень обрушил на разбойничий затылок сокрушительный удар своего безоружного кулака. Разбойник оттого ещё об пол с грохотом приложился и на том успокоился. Вылетел дух из него на время. Энвар сорвал со стены ещё моток и бросил его Зыбке.
- Вяжи этого! Я наружу!
А снаружи уже начинало светать. Занимался уже рассвет над Ряской. Еле-еле, в самом своём зачине, но занимался. Утро, когда ему срок придёт, обещало быть жемчужным - росистым и туманным. Энвар выскочил на крыльцо. По пролому в перилах путь пролетевшего здесь охальника был ясно заметен. Тот, запутавшись в бурьянах, копошился внизу у крыльца. Вылезать и бросаться в схватку он отчего-то не спешил. А парню времени терять, напротив, было не с руки. Прямо с крыльца он напрыгнул противнику на плечи, прижал его к земле и несколькими гулкими кулачными ударами выбил дух и из него. Затем подтащил обездвиженного к столбцу, что подпирал крылечный настил.