- Зыбка, верёвку! - через дверь крикнул Энвар.
- Вот она, держи! Помочь?
- Справлюсь! Того сторожи!
Парень усадил беспамятного и спиной привалил его к столбику. Связал ему руки сзади, через столбик, шею тоже для верности верёвкой прихватил. После чего поспешил по ступенькам к ближнице своей на выручку. Зыбка вовсе не горевала в одиночестве. Она надёжно увязала руки и ноги неприятеля, уселась ему на спину и невозмутимо ждала Энвара своего. Хоть и вдвоём, но с немалым трудом, доволокли и этого до подвала. Крышка захлопнулась, самое время передохнуть, отдышаться. Но всё ли? Нет ли кого-нибудь ещё в тёмных глубинах этого дома?
Все схватки, которые произошли, выдались молниеносными и победными. Да и можно ли таковое считать схватками? Это было, скорее, избиение недотёп по очереди. Никакого ущерба, если не считать сбитых Энваровых кулаков, недавние узники не понесли. В немалой степени причиной к этому послужило то, что соперники им достались сонные и изрядно похмельные. Всё ж таки не прибавляет сил и вёрткости протухшая разбойничья брага.
Но нет ли внутри дома кого-нибудь поопасней? Вдруг притаился кто-то до срока? Для пущей верности необходимо это проверить. Строго-настрого велев ближнице своей ненаглядной за ним не ходить, Энвар двинулся в подсобник. Оказалось, что неотъемлемое мастерское умение Память руки давало ему не только силу удара и ловкость уклонения в бою, но и точность бесшумных движений. Из-за этого парень ступал по певучим некстати половицам легко и тихо. Дверь, ведущая в давешнюю светёлку, была затворена, а вокруг неё тускло светилась щель. Или свечи там горели, или масляная лампа теплилась. Восприняв это как опасный признак, Энвар взял в руки тяжёлую кочергу, которая прислонена была в углу подсобника, возле печного устья. Затем подкрался беззвучно к двери, прислушался и единым, резким движением распахнул её.
Сразу за дверью никого не оказалось, но едва Энвар переступил порог, на него из середины, от стола, ринулось истовое чудовище. Таковым показался Кривец, главарь одноглазый. Он был страшен, не зря подельники его опасались. Будучи тяжелее Энвара едва ли не вдвое, а также заметно выше его и шире, он умел двигаться быстро и неукротимо. В мощной его лапище был зажат хорошо знакомый Энвару длинный боевой кинжал. Перехватив кинжал обратным хватом, окаянец с налёту ударил им парня в грудь. Вернее, ударил бы... Но не тот Энвар боец, чтобы кинжалы в себя принимать. Он уклонился вбок и встретил злодея болезненным тычком кочерги в живот. Кривец провалился в пустоту, сбился с шага, но боли вовсе не заметил. Перехватил кинжал прямым хватом и, наступая, принялся выписывать остриём перед парнем длинные дуги. Энвар атаковать не спешил, выжидал удобного случая. Но вот кочерга метнулась вверх и перебила разбойнику кисть. Не останавливаясь, Энвар перехватил железяку другой рукой, низко присел и, описав кочергой странную линию, очертив ею круг над самым полом, сильно ударил Кривца по голени. Кинжал со звоном выпал, парень нарочито отступил, не бросился подбирать оружие. Бери, мол, поднимай, мне он не нужен... Кривец опять взревел, на этот раз от боли и, приволакивая ногу, воровато ринулся за оружием. Энвар не стал добивать разбойника в неловкой его позе. Дождался нового взмаха кинжалом и уже другой рукой тут же перебил вторую кисть и вторую голень. Грузный лиходей рухнул на пол, как подкошенный. Энвар для верности бросил ему на ноги тяжёлую лавку, чтобы тот до срока выбраться не смог.
- Ты же мне и ноги, и руки перебил, червь сопливый! - хрипло выдохнул Кривец.
Энвар, не торопясь, подошёл к широкой скамье у стены, стряхнул с неё крошки и вольготно уселся.
- Ты вольха червем назвал, кривой ватажник, а перед тем на вольха с оружием кидался.
- Так ты - вольх, парень? Ох!..
- Я Энвар, старший из Энуров. Мой дом судить волен. Ты будешь говорить, я послушаю, потом решу о тебе.
- Спрашивай, вольх.
- Скажи про себя для начала. Кто ты таков, разбойник?
Приоткрылась дверь и в светёлку, невзирая на запрет, заглянула встревоженная Зыбка. Увидела Энвара, вольно сидящего у стены, увидела Кривца, прижатого тяжёлой лавкой к полу, и глаза её стали удивлёнными.