Подойти ближе к дубу Энвар с Зыбкой не решились. Разглядывали чудеса с обочины. Встали, было, на месте, но вскоре дальше пошли, потому что накрыло их это зрелище, дымящийся дуб и орёл над ним, лёгкой тревогой. Тревожный неуют проводил их до первых близких деревьев по левой стороне. Но закончилась поляна, и тревоги не стало. Не стало и белого орла в небе. Только что был, висел неподвижно, а через шаг уже нет его. Одно слово - чудо сущее!
За немалой этой поляной встали снова деревья, но теперь пореже и помоложе. Видно было, что на нет сходит великий лес. Справа стоял ещё тенистой стеной, а слева уже начинались неровные поляны с островами кустов. Кое-где по этим полянам вздымались редкие обрывистые холмы.
А солнце, хоть и длинны летние деньки, уже подумывало об отдыхе. Цеплялось за самые высокие верхушки елей. Ещё часок, и зарозовеют закатом небеса.
- Ну что, Зыбка, может, хватит на сегодня ноги топтать? Давай-ка ночлег какой-никакой обустроим!
Зыбка взглянула на Энвара, кивнула и стала внимательно оглядывать луг слева от большака. Энвар же, напротив, скользил взглядом по предлесью справа, ощетинившемуся густым непролазным кустарником.
- Полагаю, войдём вон там. Там как раз проход в кустах, вот, за валуном, видишь? И конь протиснется... Зайдём там где лапник и неплохо устроимся на ночь!
- Ну, конечно, Энвар! Конечно же, сударь мой! - голос Зыбки стал ехидным.
- А что же не так-то? - удивился тот, - Нас там и видно не будет!..
- А то не так! Ты бы прямо на волчью тропу лёг! Солью присыпался бы, чтоб вкусней, а сверху волчью ягодку положил!
Энвар хмыкнул, Зыбка продолжила:
- Лесной зверь где живёт? В лесу! Ты себя на зубки к нему и положишь! Место нам нужно открытое, таких зверь не любит! Да чтоб подойти было неудобно.
- Это какое же?
- А вон, видишь, холм поднялся среди луга? Дальше ещё один... Один склон, как ножом обрезан, обрывистый, не залезть, а пологая сторона кустами поросла. Давай-ка, подойдём, посмотрим.
- Так далеко... Ну, давай!
Прошли по большаку ещё немного и свернули налево, в луговую траву. Пробраться по траве оказалось непросто. А вот Шлепку было уже всё равно. Вблизи холм также показался Зыбке вполне подходящим. Пологий подъём настолько зарос колючим кустарником, что выглядел вполне непроходимым. Высотой кусты поднимались по грудь и все в длинных хищных колючках. Пришлось Энвару обнажить свой короткий меч и прорубить в кустах неширокий проход, аккурат в ширину конского крупа. Затем, когда они оказались на холме, он, исполняя Зыбкину просьбу, забросал проход тем, что вырубил. Ух, и исцарапался же!
Вершина холма была плоской как стол и лишь с небольшим, еле заметным уклоном. Зыбка сразу уселась на траву в середину, и стало видно, как же она устала.
А закат разлился на полнеба розовой рекой и виделся каким-то особо откровенным... Коротко посоветовались как спальные места обустроить на этот раз без споров. Хоть и невозможно в это поверить, но силы Зыбку совсем покинули. Её хватило только на то, чтобы выдать Энвару из котомки своё небольшое походное одеяльце. Затем она уселась на край площадки над глинистым обрывчиком и ножки вниз свесила. Парень тоже ног под собой не чуял с непривычки. Он сгрёб, как сумел, сапогами побольше сухой травы к середине. На неё бросил своё цветное одеяло, рядом Зыбкино. Накроются они накидками, каждый своей. Чем не царское ложе? Быстро расседлал коня, вытащил из сумы кусок сыра и два мочёных яблока и подсел к Зыбке на край.