- Что, утомилась, светлая Зыбка?
- А ты разве не устал, пресветлый?
- Ещё как! Ноги гудят, в голове туман какой-то. С непривычки-то! А немалый переход мы с тобой отмахали! Ещё два-три таких, и мы в столице!
- Правда, что-ли?
- Шучу, Зыбочка. До столицы с нашей скоростью пару месяцев пылить!
- Ого!
А ведь стемнело уже... И на бесконечно-чёрном небе расцвели уже тысячи и тысячи звёздочек... А наискосок, словно кистью нарисованная, пролегла неровная светлая полоса. Энвар заворожённо её разглядывал.
- А вот и Икра!
- Да. Икра… - отозвалась Зыбка.
- В книгах её называют Изначальной Икрой.
- Ах, да! Ты же книг прочитал немало! Наверное, целую стопку...
- Больше, Зыбка, намного больше.
- Вот и расскажи мне!
- Про что же рассказать?
- Про звёзды расскажи! Пожалуйста...
- Хорошо. Вот, видишь, пять звёздочек на отшибе? Это Рыбацкий крюк.
- Знаю Крюк, знаю! Его все знают!
- А Попону знаешь? Вот она, над нами.
- И Попону знаю! Бык во сне повернулся а попона на небо упала. Так и висит теперь...
- А в книгах по-другому. Пишут, что это попона с оленя пресветлого Мууна. Олень на дыбы встал, она и упала. Пишут, что она пятнистая.
- И где же на ней пятна?
- Не знаю Зыбка... Пишут так...
- А там что?
- Там Богомол.
- Про Богомола я не слышала...
- Богомол увидел огненную Саламандру, взгляд не смог отвести и упал в её очаг. Вот он, левей, Очаг Саламандры. Но Богомол не сгорел, потому что Саламадров огонь живительный. Он напитался огнём и стал Предвечным Светоносом. Все светлячки его детки.
- А там что сбоку? Как колечко?
- Это и есть колечко. Кольцо Быка. А там, в другой стороне, Копыто Быка.
- Почему же Кольцо Быка и его Копыто так далеко друг от друга?
- Не знаю... Может быть, это не копыто, а след копыта? Тогда сходится. А здесь, смотри, четыре яркие звезды. Это Коготь Саламандры. А ниже, Три Царапины от когтя.
- Энвар! Куда ни посмотри, или Бычье, или Саламандрово! Они что, небо поделили?
- Им незачем делить. У Быка свой весь мир, у Саламандры свой. А на нас они сходятся.
- Мне ничего не понятно!
- Мне тоже не всё ясно, Зыбка. Про Быка пишут так: Вначале ничего не было. Только тьма. И пришёл Великий Первобык и разогнал Тьму. Оттуда вышли Слепые волки. Бык прогнал волков. Потом он увидел Великие Дерева. Топнул копытом, Дерева пали. Бык выкорчевал пни. Какие рогами, какие копытом. Развеял их своим выдохом. Потом провёл рогом по земле Первую борозду. Взошли хлеба. А где хлеб, там и люди. Бык устал и заснул. И спит с тех пор. Проснётся, проведёт вторую борозду, оттуда выйдет Белый огонь. Поэтому пусть спит!
А про Саламандру, знаешь, что пишут? Вначале был огонь. Огонь был всем. Из огня вышла Саламандра. Она забрала огонь. Её когти стали горами, её слёзы морями. Из огня в груди Саламандры вышли люди. Саламандра отдала Огонь. Когда Саламандра уснёт погаснут все огни. Поэтому пусть не спит!
А Зыбка уже не зевала. Она склонила голову Энвару на плечо и сладко посапывала... Он встал и тихонько, аккуратно, стараясь не потревожить, поднял Зыбку на руки и перенёс её на одеяло. Накрыл её же накидкой, подоткнул, сам улёгся рядом, закутался своей... И, едва успев удивиться тому, какая же Зыбка лёгкая, заснул, как провалился куда-то.
А над ними сияла и голубовато перемигивалась Косая петля. Созвездие Косой петли.
2 глава
2 глава
"...Гордый флаг свой должно поднять на мачту, лишь тогда, когда мачта стоит нерушимо и несгибаемо. Мачту же держат упругие снасти, звенящие подобно струнам лютни. Когда канаты и нити натянуты в своём порядке, не путаются и не свиваются, тогда и мачте стоять!
Так и мир наш сущий подобен крепкой мачте. Держат её, как канаты, Ведовские и Мастерские сути. Кто они сами, канаты ли, руки ли, которые тянут эти канаты неведомо. Неведомо также и то, кем так заведено. Древние ли постарались или кто-то до них, этого не узнать вовек. Ясно лишь то, что ни Бык, ни Саламандра не причастны к мириадам нитей и канатов. Ибо величественны они до той степени, что гудение и звон оных сливаются для них в одну тихую и прекрасную мелодию.
И не совьются меж собой могучий и крепкий канат Мастера и звонкая струна Веды, что положены друг для друга великим равновесием. Какое же, однако, счастье было подарено нам с ненаглядной моей Зыбкой, что я не Мастер и она не Веда! Ведь самому сущему было угодно, чтобы нити наши сплелись.
Но, право, недостоин я размышлять о величественных сутях волшебства и чудес. Быть восхищённым тому свидетелем мне приходилось, а постичь оное нет..."