И его сажают. За массовое убийство мирных граждан.
Да, Тарту единственный город в Европе, где на Праздник Победы собираются эсэсовцы толпами и маршируют. Но при этом они мирные граждане и имеют разрешение на свой марш от законно выбранных властей. Да, депутаты рейхстага единодушно приняли решение об объявлении войны Советскому Союзу. Но в мае 41 они — законно избранные парламентарии союзной нашей Родине державы. Два акта терроризма, два массовых убийства мирных людей.
Можно продолжить, но смысл один: попаданство есть форма терроризма, беззакония и беспредела. Идеологически — тотальный тоталитаризм. Различные, в том числе и «с особой жестокостью» преступления, совершаются во имя «торжества добра и справедливости». Как, впрочем, и в реальной жизни.
Проблема — как отличить «добро» от «зла», для попаданцев, особенно из нашего, идеологически фрагментированного общества, особенно при попаданстве в относительно недавнее время, стоит весьма остро.
Пример. Снова берём святое — Великую Отечественную.
Вы правы, мичман бумажного оверкиля: для меня нет ничего святого. И быть не может. Ибо «святость» предполагает предельность, совершенство, неизменность, вечность. Но ведь сказал Екклисиаст: «Нет ничего вечного под Луной». Или вам, с действующим на вас сейчас уровнем тестерона, ближе Одиннадцатый сонет Шекспира?
Потерпите немного и ваша «эстафетная палочка» скоро снова сможет принять участие в свободном забеге.
Обратите внимание. В человеческой культуре царю Соломону приписывают две фразы: «Ничто не вечно под Луной» и «Ничто не ново под Луной». Вот между двумя этими «ничто» и пляшет человечество. Человек принципиально не может создать ничего вечного. Ибо «из праха земного ты создан, и в прах же претворишься». Вечность — удел Господа. Мы же — кратковременны. Святыни, святость создаются нами, людьми. И для людей. Поэтому и то, что вы называете «святое» — смертно. А значит, вы снова не туда наклеиваете этикетку. «Если на клетке со слоном увидишь надпись «буйвол» — не верь глазам своим». Вот я и не верю. Только не своим глазам, а вашим словам.
Посмотрите: утверждение — «ничто не вечно» приводит нас к «смертности святости», что противоречит определению «святого». Другой вариант — «ничто не ново» приводит нас к тем же выводам, ибо наши святыни — «не новы». И, так же как и прежние, будут разрушены.
История человечества завалена обломками святынь. Стоило Моисею на минуточку отойти на «поговорить с богом», и его соплеменники тут же обзавелись парнокопытной «святыней» типа «золотой телец». Если слова «протоколы сионских мудрецов» приводят вас в экзальтацию, то можно покричать «хайль» на тему ихней склонность к «всеобщему металлическому эквиваленту». В более приличном обществе можно по-рассуждать о том, что для скотоводов символ быка, особенно, жёлтого, «солнечного» быка, есть символ силы и процветания. Безусловная святыня для множества народов на разных континентах в разные эпохи.
Но Моисея, похоже, взбесило не это, а «чуждое идеологическое влияние» — Апис, белый бык с золочёными рогами — один из религиозных символов «тюрьмы народов» — Древнего Египта. И эта святыня была разрушена. Но прежде всего пророк сам разрушил первую из собственных святынь — каменные скрижали. С «Заветом». С оригинальным текстом, с автографом своего бога!
Это судьба всего святого. Отработав своё, удовлетворив потребности людей — оно обязательно разрушаемо ими. Ибо на смену ему идут новые «святыни». Так цари и пророки иудеев истребляли «высоты и рощи», так христиане рубили священные деревья древних германцев, разбивали священные камни друидов, талибы взрывали вырубленные в скалах изображения Будды, славяне жгли и сбрасывали в реки своих идолов — «дерева повапленые». Так турки устроили в Парфеноне пороховой склад. Так византийцы то жгли иконы своих святых, то ползали «на лице своём» перед этими «крашеными досками». Так большевики сбивали кресты и взрывали церкви, а теперь строят и причащаются.
«Святыни» смертны, и посему — «не святы». Все прежние были «развенчаны» и… — «И что было — то и будет» — и наши, нынешние, последуют этой же судьбе. Будут низведены с уровня «святое» на уровень «тварное». Только разрушать их не надо. Ибо они были, они стали. Все они стали частью живущих. Не верящих, не поклоняющихся, даже — не знающих о них. Но — они сидят в нас. От отцов-прадедов. Разрушающий ложных богов — разрушает своих детей. Ибо след всё равно остаётся во многих поколениях. Только по размолотому в пыль труднее понять — что это за след. Что у нас внутри.