– Не, господине, бревна под ворот надо с другого торца положить и чуть повыше. Чтобы требуха у него над лицом протаскивалась. Чтоб он ливер свой видел, а укусить не мог.
Ноготок внимательно, вдумчиво осмотрел место предполагаемой установки ворота, обращая особенное внимание на детали, прикинул ладонями нужную высоту брёвен. Потом они с Суханом соорудили потребную конструкцию. Замысел чуть было не сорвался из-за отсутствия гвоздя.
Не наш случай. Не потому, что у меня конницы нет, а потому, что — гвоздь есть: озадаченный мною Сухан углядел подходящий экземпляр ключевой детали на том месте, где ночью были лошади. Видать, у одной — из подковы вывалился. Так что гвоздь — у нас есть и вовремя. Просто нужно правильно послать правильного человека в правильном направлении. Может, где-нибудь «армия бежит», но не у нас. Да и зачем — у нас и так, и в мирное время: «Пленных не щадя».
– Брюхо-то где резать? Сверху али внизу?
– Ну ты сам-то прикинь — если вверх тянуть будем, то и резать надо у верхнего конца.
– А-а-а! Нет! Гады! Ироды! Отродье сатанинское! Упыри! Не трожь!
Это Ноготок подошёл к мужику, достал одной рукой нож, а другой начал мять ему ребра и живот, прикидывая место предстоящего вскрытия.
– Ноготок! Постой. Слышь, дядя, это не мы упыри, а вы. Крылья вон ваши — как у настоящих упырей. На ноги — будто когти навязаны. И местные вас упырями зовут. Ты, поди, и кровь из живых людей пил. Так чего тебя жалеть? Давай, Ноготок, режь его. А то время идёт — скоро уже и на покос выходить.
– Погоди! Не надо! Мы не упыри! Мы только личины надели. Местных попугать. А так мы, это…. Люди мы! Православные мы! «Во имя отца, и сына, и духа святаго…»
– Да ты что?! Православные? Не может быть! А крест где?
– Крест? Нельзя нам крест — цапля убьёт. Но — верую. Руки развяжи! Перекрещусь!
– А ну, стоп. Давай по порядку. Кто, откуда, зачем.
Мужик залепетал… очень энтузиазно. Слюни, вместе с кровью от выбитых зубов, полетели веером. Он дёргался в своих вязках, елозил по бревну, иногда попадал обожжённым местом по дереву и тогда вскрикивал, пугался и от этого ещё больше ускорял своё словоизвержение. Взгляд его метался от Ноготка, стоявшего с ножом над его животом, и тогда взгляд наполнялся ужасом, ко мне. На меня он смотрел с невыразимой надеждой и с отнюдь не затаённой мольбой. Скоро от страха он вообще перестал взглядывать на Ноготка и весь устремился в мою сторону. Безотрывно, неотвязно, сфокусированно. Всей душой, всеми помыслами, надеждами, словами и слюнями. Пришлось отойти подальше, чтобы не забрызгало. Дядя уловил моё движение и испугался ещё больше. Куда уж больше. Резко усилил громкость, истеричность и скорость своего словесного поноса и елозения. Если это возможно.
Наконец он замолчал. Не потому, что сказал всё — так не бывает: человеку всегда есть что сказать. Хоть какую белибердень можно привязать ассоциативно хоть к чему. Нет, просто выдохся. На его голом белом теле бурно ходили ребра, восстанавливая дыхание, дёргались туда-сюда конечности в беспорядочном стремлении выразить глубокую искренность и полную готовность. На зарёванном бородатом лице у моих ног судорожно кривились и приплясывали разбитые и покусанные в кровь губы в последней надежде издать такое сочетание таких звуков, после которых этот странный плешивый тощий подросток-боярыч вдруг уверует в правдивость сказанного и не будет придумывать и применять какую-то страшную заморскую пытку.
– Глава 84
Ноготок выбил нос. Прижал пальцем ноздрю, хорошенько, громко её продул, внимательно осмотрел пальцы и вытер их о штаны сзади. Потом глубоко вздохнул и выразительно-вопросительно посмотрел на меня. Лёгкое движение его кисти с зажатым ножом конкретизировало вопрос. Типа: «Врёт как сивый мерин, бредятину эту ты выслушал, обычай последнего слова соблюдён. Пора и дело делать. Как кроить-то будем? Откуда разрез начинать? Прямо с солнечного сплетения иди чуть сбоку?». В принципе — без разницы. Тут у нас не косметический кабинет — место разреза значения не имеет, всё равно — швы накладывать не будем. «К пуговицам вопросы есть?». «У матросов нет вопросов». Нет и не будет, поскольку некому. Можно начинать.
Но я отрицательно покачал головой: резать — это всегда успеется. Русская народная так и гласит: «семь раз отрежь, один раз — зарежь». Сперва надо хорошенько подумать. Как ни странно, но рассказ пытуемого, который для Ноготка звучал как полный и глупый бред, выглядел для меня довольно правдоподобно.