Но на краях главного потока массового сознания создаются всякие «завиточки», течение в которых может быть направлено даже и в противоположном основному потоку направлении. А поскольку «крыша съезжает», «маразм крепчает» и «глюки рулят», то вместо нормального, известного с древности язычества, пусть бы и по Велесу с его медведем, вылезает такая… странность. Математики говорят: «странный аттрактор».
И чего тут странного? «Аттрактор» — состояние, к которому стремиться система. Большинство людей чувствуют свою слабость и стремятся найти внешнего союзника, покровителя, хранителя. Отца, господина, царя, бога.
Это — совершенно противоестественное человеческой природе утверждение. Это ж надо на своих ногах стоять, а не ползать на коленях перед… очередной «высшей силой».
Ну нормально для почти всякого хомосапиенса пытаться найти себе подпорку. С дерева уже слез, но на ножках ещё нетвёрдо. Так что типовой человеческий «трактор» — вера в бога. «Спаси и защити». Типа вот этих «птицев».
Птичьи культы в славянском язычестве мне неизвестны. И местным — тоже. Поэтому поверить, что нашлись дураки, которые поклоняются цапле… «этого не может быть, потому что не может быть никогда». «Не, у нас с дедов-прадедов такого не было…». У местных даже мысли не возникло, что люди могут одеть на себя костюмы птиц. В идиотски-сакральных целях. Подражая своему богу.
Для Ноготка, например, весь рассказ — чистая брехня и наглый обман. Кстати, он-то как раз пляски в подражание птиц видел. Кыпчаки на праздниках подражают своему тотему — серому лебедю. Вот почему у нас и захват пленных прошёл так… ну, относительно спокойно. Без истерик и паник. Для Ноготка чудак в перьях — поддатый степняк, атрибут общей гулянки и пьяного веселья. У Сухана страха вообще нет — изъяли вместе с душой. А я… я просто не успел обделаться до распознавания русского матерного. Не на тех напали, ребята!
Я бы тоже не поверил в достоверность рассказа «птица», но в детстве книжки читал. Была такая история про одного каторжанина-революционера, который попал в пропавший род не то коряков, не то ненцев. Тундровики в эпидемию потеряли значительную часть рода, ушли от всех остальных и прекратили общение с миром. Но, поскольку люди по тундре всё равно ходят и в стойбище попадают, то для проверки эпидемиологической опасности пришельцев нужен был индикатор. В качестве тестера приспособили двуглавого орла. Он же — тотем и покровитель рода. Видимо, нашлась даже в тундре форменная имперская почтовая бляха. Её и приспособили. Поскольку божок — свой собственный, то и общались с ним несколько… негативно.
Если пришелец в птичку плюётся и непечатно характеризует — наш человек, заразы на нём нет. Поскольку «настоящий» шаман умер, то стойбище возглавили самоучки. Старательно изображая самодеятельные фольклорные пляски народов Севера в костюмах «из шкуры двуглавого орла», эти шаманствующие двоечники в танце подсунули бедному беглецу с каторги, у которого после побега ещё и горячка была, гос. герб. А у парня — идиосинкразия на все символы Российской империи. На основе идеологических расхождений и последующего применения статей тогдашнего УК. Он — исследователь Русского Севера и, по совместительству, — революционер. Иначе книгу вообще не напечатали бы. Парень в бреду начал плеваться. И остался жив — туземцы посчитали своим.
Нечто похожее на этот «случай из жизни чукчей» имело место и здесь.
Как всегда — кому праздник и основание Москвы, кому война и разорение. С последующим восстановлением. Которое само — тоже войны стоит.
Я уже рассказывал, что в 1147 Свояк прошёлся по этим местам. Потом смоленские «княжии» выбивали из Паучьей веси разбойничков. Зачистка была произведена штатно — разбойников выбили и положили. Но не всех сразу. У вожака-атамана, как и положено в приличной банде, была своя персональная наложница. Или — боевая подруга. В конце концов эту парочку вот на этой луговой «тарелке» и поймали. Атамана зарубили. А дамочку — употребили.
В сексуальном смысле — что вой княжий, что тать лесной — разницы нет. В ходе групповых игр женщине отрезали уши, нос и губы. Холодец они, что ли, собирались варить? Затем, вместо того, чтобы по завершению развлечения вполне по инструкции перерезать ей горло, её посчитали «при смерти» и бросили в здешних болотах помирать.
Мужчина обычно довольно точно оценивает физическое состояние другого мужчины. А вот живучесть женщины определить точно почти никогда не может. И когда «ах, я так устала, давай спать», и когда «сил нет ходить — я только на минуточку на витрину гляну». Разные мы. Вот поэтому молодым супругам постоянно повторяют: разговаривайте, общайтесь. Может, словами дойдёт то, что интуитивно — никак.