Но у меня тут никаких «суахилийских» вариантов быть не должно. Никаких иллюзий не то что доминантности, а просто своеволия и независимости у «пауков» — допустить нельзя. Иначе, уверовавшись в кое-какой своей «вятшести», они начнут отстаивать свои иллюзорные права. И пробовать, прокачивать их расширение. Как у детей — пойдёт постоянная «проверка на прогиб». И тогда эти иллюзии придётся из них выбивать. Кровью. Вот у кузнеца вчера с утра была иллюзия своей неприкосновенности и неподсудности. Иллюзия была иллюминирована. В смысле — уничтожена. Вместе ещё с тремя случайно оказавшимися рядом. Включая рождённого, но не успевшего отделится, ребёнка.
Так что, как на воротах Маутхаузена: «каждому — своё»? Может у них право «первой ночи» установить? Или общую порку по воскресеньям? Для укрепления сопричастности с реальностью? Чтоб — «без иллюзий».
Домна убрала, наконец, руку от лица, не обращая внимания на взгляды пятерых присутствующих самцов хомосапиенсов, тяжело поднялась и села на постели. Внушает уважение. И не только уважение: судя по кашлю Николашки от дверей — мужичок слюной захлебнулся. Домна подняла с пола одеяло, задумчиво покачала его в руке, внимательно посмотрела на бледно-зеленого Хохряковича. И демонстративно качнула грудью. Э-эх! «Холодец заказывали?». Вот в чем беда фламандцев — они динамики не передают. А такую… мощь нужно не рисовать, а снимать. Ускоренной киносъёмкой с последующим по-кадровым, по-штучным, просмотром. Общее согласие всех со мной было выражено дружным сглатыванием.
И вдруг она хихикнула:
– Да я ж такое «щось» и заспать ненароком могу.
– Ну, Домна, на всё воля божья. А жить ему или нет — тебе решать. Откормишь — не задавишь. Но если эта глиста тебя обижать вздумает — ты мне скажи. Я тебя быстро… снова вдовой сделаю. Ты понял, парень? Топор нынче не по твою шею — она отвела. Поклонись Домне в пол да поцелуй молодую жену.
Ивашке, всё-таки, пришлось за волосы поднимать парня с колен — ноги не держат. Поклон получился нормально, а вот поцелуй… Он стоит, она сидит. Да ещё и как-то отклонилась. Вообщем, они снова завались на постель.
– Ну и лады. Совет вам да любовь. Пошли, мужики, нечего молодожёнам мешать.
А за дверями уже куча любопытствующих. «Ну и чего? Ну и как? Ух и резов Хохрякович! Сопляк ещё, а такую бабу окучил…». Что да, то да — Домна — сокровище редкое. Можно сказать — клад. В полный и немалый рост. Эх, ей бы здоровье подправить. Хотя, может и подправит. Регулярным и взаимно приятным общением с особью противоположного пола. Такие случаи науке известны. Вплоть до излечения неизлечимых форм рака.
Неизвестно только — почему говорят: «противоположного пола»? Противоположное полу называется потолком. Правильнее: особь противоположного потолка. Что и прорывается в народной мудрости: «неудобно на потолке спать — одеяло сваливается».
…
Как-то я быстро к этой Рябиновке прирос. Что ни шаг — то личное воспоминание. Вон там, на мешках с репой, голые Светанка с Чарджи валялись, вот сюда я зашёл, пошёл, и нашёл Храбрита. Вот здесь я его — ножиком, от груди на выдохе. А потом у крыльца у стенки сидел. Перед Яковом. Он меня спрашивал, а в руках — в одной — нож, в другой — меч. И я всё думал: «с какой руки он меня убивать будет?». А вон там Любава мне косынку свою отдала… Ага. Любава. Она же после сотрясения мозга должна неделю в постели лежать, а она по двору бегает. Ну, правильно — если мозгов нет, то и сотрясать нечего. Только кричать остаётся. А кричит она… А кричит, что наши едут. Какие ещё наши, откуда едут?
Народ повалил к воротам, я — следом. Когда дошли до края ограды — стало видно, как на край луговины из леса выезжает большой конный отряд. Скорее — караван. Дорога узкая — едут по одному, а не по трое, как кавалерия на марше. И очень много навьюченных лошадей. А из верховых — многие в белых повязках. Впереди, вполне по Чапаевскому Петьке, на белом коне сам Аким Янович Рябина. Гордо возвращается из похода. Виноват, не разглядел сразу — не на коне, а на кобыле. Что несколько смещает пафос. Но мне при любом пафосе сейчас будет… пафосно за всё.
Анекдот старый, но верный: в ракетную часть приезжает проверяющий. Перед инспекцией всё чистят-моют-красят. Даже траву. А на одной из ракет забыли ведро с краской. Приехал генерал, проинспектировал. Заметил. Спросил:
– Это у вас там, на ракете… что?
– Ммм… ннн… ввв… Фотонный отражатель, товарищ генерал!