– Сам вижу, что фотонный отражатель! Почему не покрашен?!
Дед, конечно, в фотонных отражателях… Как тот генерал. Ну, так и спросит аналогично. А у меня и по делу… У ворот мёртвый кузнец подвешен и вся трава вокруг… кровью крашеная. Полная баня упокойников. В поварне Домна первую брачную ночь празднует. А ещё Марьяшка с Ольбегом…
Грустные предвкушения неизбежной выволочки были прерваны жанровой картинкой в духе «а вот помню были мы раз на охоте».
Картинка почти по Крылову: «Волк на псарне». Где под «псарней» понимается узкая тропинка полная лошадей. А можно по сказкам: «Красная мордочка и серый волк». Цвет физиономий я отсюда не различал, но потом много было и красных. А волк был не серый, а мой знакомец с чёрным ремнем по спине. Он сидел себе тихо в кустах, которыми заросла канава через нашу луговину. Может, меня поджидал, поговорить хотел. А тут лошади. Учуяли и начали упираться. Ну, он и вылез. Прямо на тропу. Встряхнулся по-собачьи — брызги во все стороны. Тут всё это стадо, которое табун, взбесилось. Мокро, пыли нет — видно хорошо. Хоть и с полверсты, а и слышно хорошо. Кто-то с коней полетел, вьюки у них там попадали. А на многих лошадях не вьюки, а здоровые мешки через седло перекинуты. Один такой сорвался, по склону покатился, а из него пятки голые торчат. Та-ак, опять покойники. У нас тут, что, своих мало? Придётся и большую баню набивать, а тут люди с похода, им бы самим попариться…
Мы стоим у края усадебного холма, ниже нас сама луговина, за ней, на той стороне, на склоне происходит это безобразие. У меня тут над ухом причитание и комментарии, а напротив, как раз на нашем уровне, на тропе стоит князь-волк и сходить не собирается. Интересно, он по какому поводу ко мне пришёл? Из-за кузнеца? Так формально — не я его убил. Или из-за молотобойца? Так он же дебил, явно не предок. Или у этих овчарок-переростков свои критерии?
Волчара не сидит — стоит на тропе и не уходит. Кони на него не идут, луки у этих вояк убраны-упакованы. Аким, отсюда видно, орёт, руками машет. Кто-то там спешился, меч достал, в одиночку на волка идет. Кажется, Яков. Только, помнится, Ивашко говорил, что князь-волк бронного и оружного один на один — валит. Вот только мне этого не хватало. При любом исходе.
Я ещё не додумал, что делать буду, а уже вышел на край, прокачал, по-разминал горло. Чуть запрокинул голову и… завыл. Как тогда, ночью в Велесовом святилище. Только спокойнее, без истеричных модуляций. Типа: «я здесь, серый брат, всё в порядке». Обозначился.
Волчара развернул башку ко мне. Пол-версты, а так ясно всё видно. Мелкое, но очень чётко. Потом посмотрел на Якова с мечом. И… в два прыжка выскочил на край склона к лесу. И исчез в кустах. Так я его иноходь в этот раз и не увидел.
А верховые поскакали к нам. Батюшку любимого Акима Яновича я встретил в воротах. Чётко по анекдоту:
– Что за срачь развели? Почему трава красным крашена? Вам что, куриц резать негде?
И осекся — кузнеца подвешенного увидел. И Ольбега с разбитым носом и порезом от шашки на виске.
– Та-ак. Хозяйничаешь…
– Ага, батюшка. Управляюсь помаленьку. Ты попа, случаем, не привёз? А то надо Домну обвенчать.
– Что?!
– И отпевать много народу набралось — кузнецово семейство добавилось. А у нас ещё прежние не похоронены, завонялись, поди.
Аким всунул в рот бороду и стал жевать. Пойду-ка я рушничок искать. А то когда Аким бороду жуёт… Это не эстетично. Лучше уж что-нибудь тканно-прядильное. Но я пошёл Якова с коня снимать. Всё-таки и ему досталось — левая нога пробита. Теперь и слезать с коня — не на ту сторону, не по правилам. Как же он там, на тропке спешивался? Крепок мужик, но полный сапог крови. Ладно, топим большую баню — сначала живые. А мёртвые и так в сараюшке полежат.
…
Полевая книжка офицера РККА утверждает: при рукопашной схватке соотношение убитых к раненым должно быть где-то 1:8. Что и было в очередной раз подтверждено. Моими расспросами прибывших о сущности произошедшего боестолкновения. Собственно, в бою с «медвежатниками» погибло только двое. И ещё 16 раненых разной степени тяжести. А дальше сработала очевидная вещь — отсутствие гигиены и медицинской службы, в сочетании с необходимостью спешного отступления с поля боя, даёт отношение суммы убитых и умерших от ран к выжившим раненным — 1:1. Хоть японцы под Порт-Артуром, хоть русская армия до Бородинского боя.
Итого, при двух убитых, девять человек — покойники. Из оставшихся выживших треть — калеки.
«Нефига себе сходил за булочками» — прошептали мёртвые губы отрезанной головы, выкатившейся из-под колёс проходящего трамвая.
Миленький результат лёгкой кавалерийской прогулки. Основная часть пострадавших — смерды-«пауки». А кто ещё будет за «вятшесть» расплачиваться? У вирниковых — доспехи, у наших — доспехи и Яков, который рябиновских придерживал. А у смердов — ни броней, ни своего собственного умения, ни навыка подчиняться командиру на поле боя.