У нас тут «Русь Святая», а не «Спарта Древняя». Спартанцы новорождённых детей приносили старцам своим. И те, если новорожденный ребёнок выглядел слабым, не так кричал, не по стандарту сосал, не по обычаю пукал — кидали дитё в глубокое ущелье, диким зверям на ужин. У нас не так. Раз прислугой рождён и сразу не помер, то господин и на попа расщедрится — окрестить. И потом. Но на каждом этапе идет выбраковка. Самых сильных возьмут в «детские», потом в отроки, потом в гридни. А остальных? Кто по-толковее — в прислугу. А прочих — на торг. Каждый раз, когда князь перебирается на новый стол, среди детей и подростков проводят отсев. Успел вырасти настолько, что можешь себя показать — берём с собой. Нет — в ошейник и к гречникам. А там, в Феодосии, торг идет непрерывно, на славянских рабёнышей, беленьких, терпеливых, выносливых — спрос есть всегда.
При переходе на новый удел княжий двор «худеет»: что не нужно — продают или бросают. Перевоз-то дорог. «За морем телушка — полушка, да рупь — перевоз». Берут лучших. «Количество билетов строго ограничено». А кто у нас лучший?
– Федька, друган твой, который быстрее всех бегает, где?
– — Дык поносит его. Третий день.
– Ладно, ждать не будем. А Петька чего морду не кажет?
– Дык он любимую княгинину служанку за сиськи дёргал. Она-то ему морду и расцарапала.
– Лады. Петьке — плетей, обоих — на торг, ты — к княжему стремени. Выступаем.
Такие интриги закручиваются, с такими «подставами»… С самого детства. И потихоньку собирается-формируется очередная молодёжная банда имени очередного княжича. Княжич вырастет — своих сверстников в «ближники» возьмёт. Отцовых советников-помощников… более-менее тотально, более-менее вежливо отправит в «за печку». «Отцы и дети» разворачиваются в княжеских домах при каждой смене главы дома. И будет безродный ложкомойкин сынок — воеводой из первейших, будут ему родовитые из «земских» в землю кланяться. Может, и сам в бояре выйдет, начало своему собственному боярскому дому положит. Но — нужно удержаться возле княжича. Любой ценой. Как следствие — сволочизм с «младых ногтей». Просто как способ выживания ребёнка в данных социально-экономических условиях. Получается идеальный защитник «веры, царя и отечества». Идеальный, потому что все остальные — ему волки. «Разделяй и властвуй». Мудрость не русская, но на Руси постоянно применяемая. Про этнические дивизии в Советской Армии никогда не слышали? А про бойню в Новочеркасске?
Но проблема у таких ребят та же, что и у древних спартанцев — потолок низкий. Когда смолоду идет отбраковка по физическим параметрам — мозгов образуется мало. И в социуме, и в индивидууме. В Афинах — философы, историки, драматурги, скульпторы… Стаями ходят. А в Спарте — царь Леонид да Ксенофонт. Впрочем, последний — родился и вырос в Афинах.
Перуну повезло — он при Мономаховой дружине родился, все встряски-перетряски пережил, гриднем стал. Вскоре и десятника получил. И всё — потолок. Как часто бывает при повышениях по службе — сперва радость, надежды, потом обуза, рутина. А как меняется характер у «господ офицеров» в такой ситуации… Куприна с Гаршином не читывали? Запойное пьянство — не самый тяжёлый вариант. От тоски ждёшь войну как невесту молодую. На Руси после смерти сына Мономахова — Мстислава Великого началась междоусобица. Но Перуну было уже под сорок — поздновато для повышения. Что чувствует строевой офицер, когда его по возрасту повышением обходят… «Есть страшное слово: «никогда». Но есть ещё более страшное слово: «поздно».
Перун дослужил до положенных 55. Дальше — судьба отставника-янычара. Не семьи, ни детей. Старые раны по всему телу, память о былых победах, о себе — молодом, сильном, «яром». И — надельная грамотка в зубы. Без привычки, без навыка к крестьянскому труду. Но с твёрдой уверенностью, что все неслужившие — «дерьмо жидкое», все проблемы можно решить ударом типа «падающий сокол» в голову, или, на худой конец, с помощью «кричащих ягодиц». Верный воин русского князя. Верный — до костей. Сказать: «до мозга костей» не могу ввиду наличия сильного сомнения в присутствии…