Разговор у нас с ним сразу пошёл наперекосяк. Точнее, и разговора не было. На мой вежливый поклон и «здрав будь, добрый человек»… будто и не было ничего. Взглядом мазнул и дальше пошёл. Только уже с крыльца, через плечо:
– Эй ты, как тебя, старшего позови.
«Здесь ты — никто, и звать тебя — никак. И место твоё — у параши». Странно, на Руси же с гостями вежливы. Или про моё изгнание узнал, или про шалости слышал? В чем причина-то?
Причина оказалась простая, на мне прямо написанная. Я как-то среди своих об этом забываю. А зря. Неполовозрелый малолетка не имеет права быть наблюдаем и различаем в информационном пространстве «мужа доброго». А я постоянно забываю об этом. И о том, что переубеждение производится кровью. Пока — только переубеждаемого. Непрерывно и неизбежно. Из всего народа, с которым я в этой «Святой Руси» сталкивался, пожалуй, только Яков да ещё Спирька, хоть и не с первого раза, но что-то такое уловили. Без мордобоя или других… больно привходящих.
Когда мои поднялись, да со сна умылись… Опять заморочка: зовут в избу. По обычаю нужно, чтобы три раза позвали. Первый раз поблагодарить, отказаться и на крыльце сеть. Второй раз снова поблагодарить, отказаться и в сенях сесть. Третий раз поблагодарить, согласиться и у порога сесть. А вот когда ещё раз позовут да за столом место укажут, тогда можно на краешке лавки устроиться. Щей похлебать из общей миски в очередь, держа ломоть хлеба под ложкой, которую через пол-стола к себе несёшь. И — никаких разговоров, а то — ложкой по лбу. «Когда я ем — я глух и нем». Дождаться, пока хозяин свою ложку положит да опояску распустит. Подождать, пока хозяин ритуальные вопросы проведёт. Насчёт погоды: «экие ныне дожди идут. А вот в прошлом годе… — В прошлом-то — да, а вот когда Долгорукого упокоили… тады, поди, суше было».
Хозяин обязательно спросит насчёт «здоров ли твой скот? А баба?». Отвечать надлежит с подробностями, развёрнуто. В зависимости от настроения, хозяин может провести лекционный час. Например, на тему: «Молодёжь ныне негожая. Даже и на бабу лазать не умеют. А вот в наше время…». За все высказанные советы следует искренне и длинно благодарить…
Как-то я не понимаю попаданцев — или это у них чего-то со слухом, или — у меня. Каждое патриархальное общество имеет набор ритуалов. И оно их исполняет. Непрерывно, по каждому поводу. Вот нормальный русский ритуал приёма гостя — разговор по делу начинается через час-полтора. Это не родственники, не праздник, не какое-нибудь важное мероприятие. Это просто «в гости зашли». Полтора часа собственной жизни на каждое «здрасьте» — это что, для всех попаданцев нормально? Местным — да, нормально. Они слово «час» знают, а вот что в нем 60 минут — нет. И не хотят: время определяется по солнышку, рабочее — состоит из двух частей: до обеда и после. Фраза: «Я жду вас в десять ноль пять» — не только не воспринимается, но и даже не думается.
Маршал Жуков в своих мемуарах весьма сожалеет о преждевременной отдаче приказа об открытии огня при нанесении упреждающего ракетно-артиллерийского удара по немецким позициям при выдвижении противника для атаки в ходе «Битвы на Курской дуге». По его мнению, если бы он подождал ещё 45 минут, то «потери противника в живой силе и технике могли бы быть существенно выше». В разы. А наши, соответственно, ниже. И на «Дуге», и позднее, на «Валу». На немецком «Восточном вале», который проходил по Днепру.
Вот так выглядит цена времени. Три четверти часа и десятки, может быть — сотни тысяч сохранённых человеческих жизней.
Здесь я тоже могу сказать: «Ребята, начинаем через три четверти часа». Им все слова по отдельности — понятны. А смысл — напрочь нет. Нет самой идеи точного измерения времени. И кто-то говорит, что предки были такими же как мы? Были. Как нынешние сомалийцы. Восход — намаз, заход — намаз, полдень — намаз. Ну и что ещё нужно знать о времени? Ах да — ночь. Ночью — темно.
И так не только на Руси. «Благородный сэр не ждёт более четверти часа» — так это уже 19 век. «Точность — вежливость королей». Ну это вообще… совсем чуждое, инородное и противоестественное. Как здесь — в «Святой Руси», так и в моей России начала третьего тысячелетия. И не только для наших местных «корольков», но и для всех их «младших помощников третьего дворника» — «ни чё, подождут». Настолько крепко вбито, что даже серьёзные бизнесмены удивляются и обижаются, когда оказывается, что за это «ни чё» надо платить как за «чё». Или — многократно больше. Немалые деньги теряют, свои собственные. Но от этого «ни чё» — никуда, ну наше это. Цена времени возникает только в индустриальном обществе. У англичан, немцев это умение ценить время, и своё, и чужое, вбивалось столетиями промышленных революций, а у нас… Сталинская статья о сроке за опоздание на работу несколько сдвинула ситуацию. Но потом — прямо по песне: «отечественные как-то проскочили».