– Ты, что ли старшой? Звать-то как? А это у тебя чего? Издаля на гурду смахивает. Хотя откуда у такого лаптя липового — гурда? Как так — настоящая? Украл рукоять, поди. Да на вошебойку и навесил. А ну покажь.
Ивашко начал было тянуть клинок из ножен, но когда моего человека «лаптем» кличут, а мой подарок — «вошебойкой» — мне не нравится. А смолчать, проглотить сторонний наезд на моего человек, которого я сам только что…
– Постой, Ивашка. У людей моих сабли не для показа, а для дела. Или ты, дед, с гриднем нынешнего князя Черниговского биться собрался? Так мы в гости пришли, а не на сечу.
– Чего?! Это кто? Это что такое там, от дверей разговаривает? Слышь, старшой, распустил ты сопляка. Может, у тебя ещё и кобылы сказки сказывают?
Что Ивашко, что Николай — оба пригибаются и прогибаются. Довлеет им — перед ними сотник. Хоть и отставной. Опять же — в чужом дому да за чужим столом… Вежливость с этикетностью. Хмыкают да мнутся. Ноготок — молчун, Сухан и вовсе… Придётся брать бразды.
– У нас кобылы и сказки сказывают, и песни играют, и пляски пляшут. Попросишься — и тебя, старого, в круг возьмут. А покудова, дед ПерДун, велено мне передать привет тебе. От «чёрного гридня».
Деда передёрнуло дважды: когда буковку «Д» в прозвании своём услышал. И когда — про «чёрного гридня». Рот открыл, закрыл. Снова открыл и сунул туда бороду. Смотрит на меня и жуёт. Надо было у Якова по-подробнее узнать: чего это негры в княжьих дружинах делают, что приветы от них такие сильные переживания вызывают.
Дед прожевал, сплюнул.
– Ты, стало быть, ублюдок Акимовский. Который родителю своему завсегда перечит. А теперь ещё и с сестрицей развратничаешь. Я бы таких как ты просто топил. Как кутят. А Аким — слабак. Молодой он ещё. Да и не бывает добрых да хоробрых в лучниках. Они все — спрятаться норовят. Да за наши спины.
Ну вот, мне только очередного конфликта между родами войск не хватало. Понятно, когда копейщик в строю стоит, а через его голову с обоих сторон стрелы летают… но я-то тут причём? А притом, Ванечка, что во всех патриархальных обществах о человеке по делам его судят во вторую очередь. Или — в третью. А в первую — «какого ты рода». Копейщики лучников не любят, Аким — лучник, стало быть меня невзлюбили просто по факту происхождения. Я бы даже сказал — априори. Ну, а коли так, то и оправдываться, переубеждать — бесполезно.
– Мне родителя не судить. И поносных слов про него не слышать…
– Ишь ты какой… Ты мне в моем доме указывать будешь, недоносок!
А вот это зря. «Ублюдка» я принял. Поскольку тут это нормальное официальное название для моего типа происхождения. А дальше — не надо.
Мы, с Владимиром Семёновичем, не любим глупых дразнилок. И это хорошо видно по моей физиономии. Атмосфера накалилась. Николашка, как всегда в предкризисных ситуациях, начал бочком выдвигаться к двери. Но тут заявилась «Перунова жёнка» и нас сходу развела. И в смысле — «как петухов драчливых». И, как позже выяснилось, «как лохов законченных».
–
– Ой, добры молодцы, ой да что ж вы сидите, хозяину в рот заглядываете. Вы-то уже кормленные, а у меня муж с поля пришёл, вот супчику жирненького откушает, тогда и приходите. Посидите-подождите, не в обиду сказано, во дворе в тенёчке, а хозяин голод да жажду утолит, перекусит-выпьет и вас позовёт. Для ряду-разговору, но не сейчас…
Ну вышли, ну присели. Молодка нарисовалась, Ивашка ей глазки строит, мурки муркает. Кудряшок этот присоседился, Николая пытает: «да давно ли с городу, да почём там полотно небелёное, а вот у нас…» А я от Перуна этого остываю да думу думаю. Главный вопрос современности — чего же ты хочешь? Как у Кочетова. Ну, он из коммунистов — они так и не поняли. Так, в «непонятках» и страну развалили.
А тут во как дело повернулось. Уже и собственные хотелки имеют значение. Раньше-то я больше по Бумбарашу шарашил: «и где засада на меня?». А теперь вот — чего хочешь? Только все равно: «Ой, куда ж мне деться, дайте оглядеться!».
Яков просил далеко не уходить. «Не дозовёмся». Просил. Не приказал или велел. Так бы я просто послал… А вот просьбу… Надо останавливаться здесь. Как? На постой? В гостях? На сколько? Ну не вытанцовывается никакой идеи. Чувствую, что решение под носом. Но для этого надо местную жизнь понимать. Попаданцу такое в голову… ну, не знаю. В мою — нет.