«Он такой хорошенький, кудрявенький, беленький. Настоящий ангел божий. Только маленький. Ласковый, попочка мягенькая. Он как в себя принял, да давай потихоньку-полегоньку… И мы с ним, в два голоса, да как возгласили «аллилуйя!», возблагодарили Создателя, что попустил встречу нашу, что послал сокровище сие мне, грешному. Смотрим на иконы святые и от счастия оба плачем».
«Плач от счастья» в каждом конкретном случае продолжался недолго. В очередную ночь счастливый обладатель «ангелочка» засыпал крепким сном на «ложе счастья», а просыпался уже на небесах, откуда имел возможность лицезреть, как «лихие люди» грузили и увозили его движимое. Впрочем, на ангельскую внешность попадались большей частью люди благочестивые и богобоязненные, так что часто оказывалось возможным ограничиться шантажом. Дело было не пыльное, доходное и мало-рисковое. Это не с кистенём в канаве мёрзнуть, обоз поджидая, а потом лоб под мечи стражи обозной подставлять.
Воспоминания о собственных переживаниях на Степанидовом подворье в Киеве, заставили меня задать несколько уточняющих вопросов. Кудряшок воспринял это как проявление специфического интереса, и начал со мною кокетничать. Забавно. К этому времени Ивашко с Николаем уже притащили девку, завязанную «тюльпанчиком». Так что когда Ноготок приложил «кокетуна» кочергой по рёбрам, дабы не отвлекался от дела, было кому отозваться на его вой.
Шайка процветала и работала аккуратно и осторожно: на серьёзный, боярский уровень Кудряшок и сам не тянул — школы не хватало, да и команда его «раскусывать» боярские усадьбы не рисковала.
А мальчик рос и снова сменил амплуа. Перешёл в категорию, которая в моё время называлась «альфонс». В «Святой Руси» обычно говорят — «ублажитель». Во всяком обществе есть тоскующие женщины, желающие развлечения.
Ситуация типовая, раскрытая в великом множестве анекдотов серии «Возвращается муж из командировки». Но мне больше нравится текст из завязки «1001 ночи»:
«Царь Шахрияр и брат его — царь Шахземан испугались и спустились к женщине, а она легла перед ними и сказала: «Вонзите, да покрепче, или я разбужу ифрита». И из страха перед джинном оба брата исполнили приказание, а когда они кончили, она вынула из-за пазухи кошель, и извлекла оттуда ожерелье из пятисот семидесяти перстней. «Знаете ли вы, что это за перстни?» — спросила она. «Владельцы всех этих перстней имели со мной дело на рогах этого ифрита. Этот ифрит похитил меня и положил в ларец, а ларец — в сундук. Он навесил на сундук семь блестящих замков и опустил меня на дно ревущего моря, где бьются волны, но не знал он, что если женщина чего-нибудь захочет, то её не одолеет никто».
Ну, таки-да. Только… Хорошо бы ещё знать, чего, собственно, она хочет. Не то, что она говорит, а на самом деле. И чего она захочет. Хотя бы через час.
– Дорогой, я хочу персик.
И серьёзный бандит выходит от молодой, любимой и беременной жены, из тёплого светлого дома в мокрый, промозглый ранней весной, Нью-Йорк. Рискует жизнью, ломает людям кости, сдаёт полиции тайный игорный дом. Приносит запрошенный овощ и слышит:
– Фу, противный. Где ты был так долго? Мне бы хватило и апельсина.
– Глава 78
Кудряшок был хорош собой и всегда находились «захотевшие». Парень рассказывал о своих похождениях с восторгом. Но перечень купчих, попадей, жён каких-то ловчих и доезжачих, тиунов и приказчиков на меня впечатления не производил. Тогда, надувшись от гордости, он рассказал о том, как предыдущей зимой «обслуживал» саму посадницу в Елно. А она, в благодарность за плотские утехи, устроила его в очередной княжий обоз на Дорогобуж. Который и был уничтожен при его непосредственном участии. Взятого хватило надолго. Почти год он отсиживаться в «родных пенатах». А потом, обнаглев от успеха, Кудряшок нарушил главное правило — выбирать дичь по зубам. Очередная его клиентка оказалась не только очень страстной, но и довольно неосторожной. «Его именем не назовут улицу, разве что — мужа спросонок». Что и случилось.
Дальше, помимо чисто семейных разборок в форме нанесения тяжких телесных собственной супруге, обиженный муж использовал возможности «вятшего». Как там, в «Обыкновенном чуде»:
" — А кто у нас муж?
– А муж у нас волшебник.
– Предупреждать же надо».
Кудряшок был предупреждён, но не воспринял. И, без всякого волшебства, пошёл такой сыск, что парню пришлось спешно бежать. Сначала, по старой памяти, в Елно. Потом на восток, куда глаза глядят.