Кто у нас «критерий истины»? — Эксперимент. Ну давай, Эксперимент, экспериментируй.
– Ивашко, давай двух коней. Одного под седло. Тебе. Второго — под большой мешок. Мешок тоже давай. Брюхом не топорщись — клизму вставлю.
– Чего?
– Бегом. Бегом, я сказал.
Факеншит! Среднее, вполне уелбантуренное средневековье: что такое «клизма» — не знают. Нет тут клизм. Как же всё запущенно… А с запором они как? — А тужатся они. У Пушкина так и сказано:
«Бурый волк» в качестве слабительного? Оригинально! Хотя… Если внезапно, среди ночи… Лишь бы сердце выдержало… И «мадемуазель царевна, примите мои искренние поздравления ввиду столь радикального облегчения…». Да, без клизмы да при запущенном состоянии приходиться и «братьев наших меньших» использовать медицински.
Побежал. Как корова на сносях…
– Ноготок, Перуновой бабе набить морду. Не сильно. Но губы — в оладьи, нос — в комок. С юшкой. Пару-тройку синяков. По морде. Но без… членовредительства.
– А можно я? Ну, морду гадине набью?
Не ожидал от трусоватого, чистенького, интеллигентненького Николая такой инициативы. Вот что с человеком делает всего один удар поленом по лицу. Да уж, у меня каждый человек — клад. С разнообразными и ещё не понятыми возможностями.
– Можно. Руки тряпкой обмотай. Чтоб костяшки не сбить. Ноготок — покажи.
А вот что делать с Кудряшком? Ловок, парнишечка, ловок. Бегать горазд. И придавить жалко. У меня недавно была такая же ситуация. С Корькой. Нет ниточек для дёрганья и приходиться ликвидировать потенциально полезный ресурс. Жаба давит. Жаба мешает пришибить крысу… При наличии неразрешимого противоречия надлежит выйти из плоскости исходных условий. Это — из софистики. Или поручить решение проблемы подчинённым. Это — из практики управления.
Мужики отрабатывали своё. Ивашка, тяжело отдуваясь, притащил большой мешок и пошёл седлать лошадей. Николай, под присмотром Ноготка брал первые уроки «избиения по лицу бабы связанной». Баба очухалась и высказывалась. Молодка пришла в сознание и снова начала стонать. Похоже, у неё произошёл срыв беременности, и подол её многострадальной сегодня рубахи постепенно пропитывался кровью. А Кудряшок явно «маракует стибрить клятуру под месяцем». В смысле — как бы убежать.
– Пердунову жёнку раздеть, волосья расплести. Увязать. Кляп её, чтоб не мявкала. И — в мешок. Мешок на коня. Пердун со своими мужиками сегодня на этой стороне реки косить собирался. Вот туда и пойдём. Я, Сухан — пешие. Ивашка — конный и бронный. Отвезём деду его бабу. Здесь старшим остаётся Ноготок.
– А я?
– А тебе, Николай, рано ещё. Нечего на бабе спать, да морду под полено подставлять. Ноготок, сделай так, что эта парочка более не бегала. Ещё: Сухану быстренько подобрать кольчугу, шлем. Оружие — не надо. Не совладает. Делаем.
Насчёт доспехов — мы же с собой ещё и Храбритово барахло таскаем. По размеру подошло. Но не по чину — доспех богатый, Ивашка сразу коситься начал. Но и своё не отдаёт. Интересно смотреть, как другой со своей «жабой» воюет. Не один я такой… «хозяйственный».
Вот ещё один общий прокол: и попаданцев, и вообще — авантюрников — нет чёткого описания как везти пленницу на коне. У ногайских татар было… не гигиенично, но надёжно. Пленницу сажали сзади на круп коня, руки связывали, а большие пальцы её рук татарин брал в рот. Как только пленница начинала дёргаться, хоть бы просто кричать — пальцы откусывали. А здесь как? Перекинуть через седло?
Человеку на седле удобнее лежать грудью или животом. Человеку-то — да. Но у женщины…
«В джазе только девушки», Мэрилин Монро исполняет проходочку по перрону девушки, спешащий на поезд из мокрого и холодного Нью-Йорка в солнечную Флориду. Диалог между двумя главными героями:
" — О! Как ей это удаётся?!
— У них центр тяжести в другом месте».
У «бабы усадистой», например, центр тяжести существенно ниже поясницы. И мешок с пленницей начинает сползать на сторону. Привязать мешок к подпруге? При сильном перекосе — поползёт вместе с подпругой. Да и лошади неудобно. Чтобы баба не сползала — нужно её «пятую точку» сделать самой высокой. Такое… неустойчивое равновесие. Где и придерживать. И сразу проблемы.
Во-первых, человек, подвешенный вниз головой, имеет привычку умирать. От притока крови к голове. Нормальный, не тренированный «в космонавты» мужчина, подвешенный за ноги, умирает через 20–30 минут. Женщина, крестьянка, привыкшая стоять рачки, то на прополке, то на жатве, продержится дольше. Но отнюдь не беспредельно.