– Ты — Филька? Говори один. Остальным — молчать.
– Дык… Эта… А чего говорить-то… Да вон… обчество всё подтвердит… а кто — так и не дознались… Ну…
– Сухан! Четверть, в почку.
Сухан попал, мужичок взвыл и согнулся, остальные опасливо отодвинулись на шаг.
– Ещё раз: кто попятит?
«А в ответ — тишина». Они… дык… эта… того… ну… «не вернулись из мысли».
Слова-паразиты, как и паразиты-насекомые, характеризуются тем, что их можно подцепить. Если не проводить постоянно санитарно-гигиенических мероприятий. Типа тычка больно по почкам после каждого употребления. Каждому. Не зная как тут вообще на «Святой Руси», да и плевать мне, но на моей земле, в моей вотчине, выживут только связно говорящие особи. Иначе я просто сдвинусь. А сейчас отрабатываем приём из третьего тысячелетия. Телеигра «Что? Где? Когда?» называется.
– Отвечать будешь ты. Давай.
Блондинистый мужичок, так и державший две косы, попытался вытереть нос. Неудобно — руки заняты. Два его оставшихся на ногах соседа несколько… отсоседились. Почти неуловимы движениями существенно увеличили дистанцию между собой и «ответчиком».
– Дык… Люди сказывают… Оно конечно… Но слух есть… Вранье, прости господи… Быдто бы оно…
Человек говорит так, как думает. Как думает — так и говорит. Мне, честно говоря, плевать, какое болото у них в мозгах булькает и сероводородом исходит, но слушать это… они ж моё время, мою, единственную и неповторимую жизнь переводят! На выслушивание вот этого мычания и блеяния.
– Сухан! Дурню, четверть…
– Господине! Тута… эта…
Зараза! Точно — паразиты. Вот уже и Ивашка подхватил. Если он так и в боевых условиях будет донесение формулировать — всем конец придёт. Мысль останется неоконченной ввиду «растекания по древу». Не мысли — мозгов.
– Ивашка! И ты туда же! Языки всем вырежу! Чтоб без дела не болтались!
– Дык… Господине! По той стороне верховые идут!
Ивашка, сидя на коне, имел более широкий обзор. Вот он и углядел, что по той стороне Угры в сторону Пердуновой веси идёт по прибрежной тропе отряд всадников. О чём и сообщил. Поднабравшись паразитов у местных.
Что радует в этом моём мелко-тощем теле — гляделки. Глядят и видят. По той стороне идёт конный отряд мятельника Спиридона. Возвращается из Рябиновки в Елно. С учётом наличия у нас под ногами пары ну совершенно свежих, «утренней дойки», упокойничков и — «мы их видим, они нас — тоже»… Надо идти и разговаривать.
Тут новое осложнение. Несколько неожиданное: Перун начал шевелиться. Мычит, за голову держится, пытается подняться. А я-то думал… Правильно мне молодые офицеры в Четвёртой танковой армии говорили: «После училища лобовая броня нарастает со скоростью 4 сантиметра в год». У деда за сорок лет строевой… и ты такого-то «Тигра» хотел какой-то еловой жердью с одного раза… Тут разве что кумулятивным и подкалиберным.
– Ивашка! С коня — долой. Деда увязать жёстко.
Перун успокоился только после второго тычка. Уже прямо в темечко. Пейзане, упорно не хотевшие оставлять хоть что в здешнем лесу, очень обрадовались, что носилки нужны только одни — дед сам пойдёт, сбегали за жердями, соорудили носилки для покойницы, прихватили своё барахло и тронулись вслед за влекомым Суханом дедом в сторону родного селения.
Мы чуть опоздали — вирниковы были уже в веси. Вид пропитавшейся кровью тряпки на теле Перуновой жёнки вызвал у Спиридона вопросительный взгляд в мою сторону. Но — ни слова. Умница — «мысль изречённая есть ложь». Даже если это не утверждение, а просто вопрос. Редкий случай в общении с туземцами: даже не «нукнул».
– Беда у нас, господин вирник. Смертоубийство приключилось. Вот этот муж, Перуном прозываемый, потерявши рассудок свой, зарезал вот эту бабу. До смерти.
Люблю умных людей. Даже если это такой… такая ярыжка, как Спиридон. Он не побежал, не зашумел, не стал вопросы задавать. Только присел, откинул осторожно, чтоб не замараться кровищей, мешковину с бабы. Оглядел голое, еще тёплое тело с десятков ножевых проникающих… Встал с колен, вопросительно посмотрел на меня. Ему-то я отвечу… Только он здесь не один — вокруг и местные смерды, и мои люди, и, главное, вирниковы стражники. Кто из них какие доносы доносить будет…
Одни мой знакомый, ещё в советское время, поехал с бригадой в командировку в Польшу. И толкнул там пару колец золотых. А выручку поделил на всю бригаду. Бригадир, получив двойную долю, внимательно посмотрел, чтобы каждый своё принял и не вздумал отказаться. Во избежание… доношения.