- Что за... Эй! Поставь меня!
- Так быстрее, - легкомысленно ответила ведьма, но Робин чувствовал, как у неë напряжëнно замерли руки.
- Какого...
- Эй! Помогите!
Робин глянул назад через плечо Нины.
Им вслед кричал человек. Никто не смотрел на него, люди только обходили странного мужчину, и это было странно, потому что тот выглядел необычно: в больничной пижаме, босой, зажимающий на правой руке катетер. Бледный и осунувшийся, абсолютно лысый, он смотрел в спину Нине и не очень громко - видимо, насколько мог - жалобно повторял:
- Помогите! Пожалуйста, помогите! Вы же меня видите!
Никто вокруг не реагировал на его просьбу, а значит, был только один вывод.
- Нина, он это нам говорит...
- Нам надо домой, - непреклонно ответила Нина и ещë ускорила шаг. Робин снова обернулся, но мужчина в больничной пижаме уже скрылся за прохожими.
До самого дома Нина молчала. Робин тоже молчал - злой и растерянный. В прихожей, когда загорелся свет и дверь была тщательно заперта, он наконец оттолкнулся от ведьмы и шлëпнулся на пол, едва успев перевернуться. Отбежал подальше и рявкнул:
- Да что с тобой такое?!
Нина молчала. Бледная и дрожащая, она застыла на пороге, вцепившись в сумочку, и не спешила проходить.
- Он же нас звал! Почему ты ушла?!
- Я...
Запнулась; Робину показалось, что сейчас она ответит, правда ответит, и он сделал к ней шаг, приглаживая шерсть. Ну, давай...
Звякнули о столешницу трюмо ключи. Нина медленно нагнулась и принялась расстëгивать ремешки на туфельках.
- Ну?..
- Я... Устала. Надо приготовить что-нибудь поесть. Чего ты хочешь?
- Я хочу, чтобы ты отвечала на мои вопросы, - после паузы сказал Робин и, не дожидаясь ответа, ушëл к себе в комнату.
Он тоже устал, так устал. Опять он ничего не знает, не понимает. Кто был тот мужчина? Чего он хотел? Почему прохожие обходили его, не глядя?
Опять его взяли и унесли, как какую-то вещь. Если бы он был человеком...
От горечи во рту захотелось плеваться; Робин зажмурился до кругов перед глазами, выгнул спину и...
Горячая волна поднялась из живота и вдруг захватила его с головой. Какое-то время Робин не слышал и не чувствовал себя - только раскалëнный воздух, будто бы проходящий через всë его тело.
Потом жар начал спадать.
Первое, что увидел Робин - руки. Человеческие руки в клетчатой рубашке, лежащие на полу.
Он попробовал пошевелиться, и левая ладонь дрогнула, а затем длинные пальцы сжались в кулак.
Это его руки. Те, что он видел в воспоминаниях.
Это его человеческие руки!..
Встать получилось не с первой попытки; комната, к которой Робин уже привык, показалась ему маленькой и незнакомой. Он огляделся; с непривычки сложно было оценить свой рост. Он высокий или низкий?
Он хочет себя увидеть. Но в комнате нет зеркал, и за окном уже стемнело - правда, видит Робин всë так же чëтко, как и в виде кота. От приоткрытой двери, над подпирающим еë поленом, тянулась тонкая лента света.
В ванной есть зеркало. Ванная напротив кухни.
Осторожно, будто его уже здесь могли застукать, Робин подошëл к двери - всего три шага от дивана! - и медленно еë приоткрыл. Прислушался; Нина на кухне, готовит, вопреки обыкновению, молча, не напевая никаких песенок. Наверное, она шумит достаточно, чтобы получилось прошмыгнуть мимо неë незамеченным...
А коридор тоже меньше, чем ему казалось. Вот она, дверь в ванну, приоткрыта специальным пластиковым стоппером чуть выше ручки... Включить свет...
- Роо-обин! Еда готова! Тебе накладывать... Робин?!
Едва услышав еë голос, Робин метнулся в ванную и захлопнул дверь, чуть не прищемив себе пальцы. Запер на шпингалет, и тут же услышал торопливый стук по дереву:
- Робин! Робин, это ты? Открой...
Нет.
- Нет!
Голос звучал немного хрипло - и зло. Стук прекратился. Последовал лëгкий шорох, будто ведьма провела ладонью по двери.
- Но я так хочу тебя увидеть!
Точно. Робин тоже хочет себя увидеть.
Он глубоко вздохнул, выдохнул и после этого обернулся.
Из зеркала над раковиной на него смотрело бледное, молодое лицо со впалыми щеками. Длинные, спутанные чëрные волосы почти до плеч; лëгкая небритость - интересно, щетина продолжает расти, когда он в кошачьем облике? Робин повëл по ней рукой и задержал пальцы на коже; ощущение было приятное, но он бы хотел побриться.
- Робин?
Ярко зелëные глаза в обрамлении ресниц - почти такие же, как в кошачьем виде. Робин сделал шаг к зеркалу, подставил лицо свету лампочки, и звачки глаз вдруг сузились до вертикальных щëлочек. От неожиданности Робин отпрянул, упëрся спиной в дверь, и по ней тут же снова постучали: