Чëрт.
Не желая сдаваться, Робин устремил свой взгляд на рыженькую девушку.
- Мааа-у!
- Ты же малипусичка, ты же лапочка! - засюсюкала та и присела; парень застыл с протянутым хот-догом и недовольной гримассой на лице. - И никакой он не блохастый, смотрите, какая шерсть гладенькая... Может, он домашний? Котик, ты ищешь дом?
- Маа-у.
Когда девушка потянулась его погладить, Робин сначала замер, а потом отпрянул. Не специально; просто ему на секунду почудилась та, другая девушка с протянутой рукой. И вообще, нечего его трогать.
- Боишься? Не бойся, малыш, я тебя не обижу...
- Не трогай его, подцепишь что-нибудь.
- Девушка, вы хот-дог брать будете?
Рыжая девушка встала и решительно развернулась к продавцу:
- И ещё одну сосиску, пожалуйста.
Продавец поджал губы и покачал головой, но взялся за щипцы и снова полез в тележку:
- Два экрю.
Под мрачным взглядом подруги девушка протянула продавцу розовую бумажку, забрала завёрнутую в салфетку сосиску и снова присела.
- Держи, малыш, как тебе... Эй!
Но Робин, схватив сосиску, уже вовсю мчался прочь. Ему на секунду стало стыдно; но только на секунду.
Отбежав достаточно далеко, он огляделся, но за ним никто не последовал. Тогда Робин залез в ближайшие кусты и с наслаждением вгрызся в сосиску. Он был такой голодный, что уговорил её меньше чем за минуту - крупными, сочащимися соком кусками.
Не наелся. Но клянчить вторую сосиску явно было не вариантом.
Тогда Робин вылез из кустов и отправился смотреть, в каком месте он оказался.
***
Этот город был ему незнаком; во всяком случае, он ни капли не походил на те картинки, которые подкидывала Робину память. В его памяти был город большой и шумный, с высокими домами, широкими улицами, толпами людей и несущимися куда-то машинами. Этот же город был намного меньше и тише - даже с учётом того, что Робину сейчас всё казалось большим и шумным. Нет, нет, он здесь точно впервые. Тогда как он здесь оказался?
На этот вопрос память отвечать не желала.
Низкие каменные домики с балконами, увитыми плющом; черепичные крыши и пряничные объëмные вывески. Читать их Робин мог, значит, он по крайней мере в той же стране, где жил.
Было в его городе море? Кажется, было.
Много детей и много собак.
Раньше Робину собаки нравились; во всяком случае, кажется, он относился к ним дружелюбно. Сейчас же каждую собаку приходилось обходить по широкой дуге, иногда - залезая на деревья и пережидая, пока хозяйка или хозяин не уведут свою брехливую скотину подальше.
Слишком много собак.
Кошек же в первый день Робин встретил совсем немного: они смотрели на него издалека и молча уходили по своим делам. Кажется, Робин им не нравился. Ну и ладно.
В эту ночь он так же хотел спрятаться на дереве, но в том районе, куда он забрëл, как назло, не было достаточно больших деревьев - только невысокие деревца с тонкими ветками и кусты. В итоге в кустах Робин и остался ночевать, свернувшись клубком, чтобы было теплее, и просыпаясь от каждого шороха, будь то проезжающая мимо машина или чьи-то торопливые шаги. Неудивительно, что он совсем не выспался. А когда проснулся с первыми лучами зари, понял, что снова проголодался.
Вот чëрт.
***
Солнце поднялось над домами. Робин брëл по улице какого-то спального района, оглядываясь по сторонам; ларьков с хот-догами видно не было. Потихоньку накатывало отчаяние, хотя Робин уговаривал себя, что это просто голод и его дела не так плохи. В конце концов, можно пройтись по дворам и поискать, не осталось ли у какого-нибудь подъезда мисочки с едой... Ему претила эта мысль, но живот требовательно урчал.
Или можно попробовать с кем-нибудь поговорить. Надо только выбрать, с кем, чтобы человек не бросился от него в ужасе... И не попытался поймать, чтобы продать, как диковину.
В таких неутешительных мыслях Робин вышел к перекрëстку и замер, дожидаясь зелëного; светофор показывал ещë 80 секунд ожидания. Хотя машин не было, Робин не слишком-то хотел попасть под колëса какому-нибудь лихачу...
При этой мысли в его голове будто что-то щëлкнуло, и появилось очень чëткое, объмное воспоминание: мотоцикл. Вишнëвый, блестящий; руки в перчатках лежат на руле, стрелка спидометра приближается к 150, и Робин несëтся куда-то вперëд, лëгкий и быстрый, и никому его не поймать...
Не поймать.
- Привет?..
Приходя в себя от внезапного воспоминания, Робин не сразу понял, что обращались к нему. Он обернулся, всë ещë сомневаясь в этом.