Да, влюблённо... Как же это его угораздило?
— Я до тебя столько снежных лет — тëмных, холодных, не сосчитаешь...
Как будто бы он писал эту песню не тогда, а сейчас. Откуда он знал? Или чувствовал?
Мелодия лилась уверенно, спокойно. Робину казалось, что весь дом застыл, прислушиваясь. В другой ситуации он бы застеснялся, пожалуй, но сейчас не мог остановиться — так он соскучился. Соскучился...
По кому скучала Нина?
Допев песню, он остался сидеть и слушать гудение струн. Потом аккуратно положил гитару обратно в чехол и погладил по боку. Шершавый... Мазки краски прощупываются под лаком. Его гитара. Можно будет снова петь...
По пятнадцать минут в день.
Робин застегнул чехол, дождался, пока его перекинет обратно в тело кота, и скользнул в коридор. Как раз вовремя, чтобы услышать обрывок разговора:
— ...кто хоть раз пережил зиму без дома, уже не будет спрашивать, зачем осенью петь песни о весне.
Нина говорила это так серьёзно, что Робин сперва удивился: о чëм она? Он же только три дня пробыл бездомным...
А потом понял: она о себе.
Значит, до Абвиля и всех тех городов из штемпелей в паспорте она была без дома... Почему? Как так вышло? Робин о стольком хочет еë спросить, но знает, что Нина не ответит. От этого во рту сделалось горько.
Потом пришла ещë одна мысль: письмо. В конце Нина писала: "Я хотела бы отправить тебе это письмо. Но я знаю, что нельзя". Почему нельзя? Если они с этим Эметом расстались... Даже тогда ведь можно написать или позвонить. Она не писала о каких-то ссорах — похоже, расстались они без ругани. И она его всë ещë любит... Так ведь?
Может, поэтому и нельзя?
Стоя в коридоре, Робин слушал смех Нины в ответ на какую-то шутку Йоны, и его раздирало два чувства. С одной стороны, ему хотелось зайти на кухню и просто присоединиться к разговору. Отбросить уже свою подозрительность, забыть про расследование, про сон о человеке с ножом — и просто смеяться вместе с Ниной. Это же мог быть просто сон? Ну мог ведь?
Но с другой стороны — он знал, что это не сон. Поэтому стоял в темноте, глядя на рыжее пятно света из кухни, и ждал, пока смех утихнет. Пока сердце прекратит стучать.
После этого он тихонько вздохнул — и зашëл.
***
Перед сном Йона дал ему ещë кое-что помимо гитары. После того, как Нина застелила ему диван, пожелала им спокойной ночи и вышла, Йона махнул Робину рукой и присел рядом с поставленной у стеллажа гитарой.
— С-смотри... Т-только тихо...
И кивком указал на приоткрытую дверь. Робин кивнул.
Йона открыл кармашек на чехле гитары и достал оттуда маленький плоский телефон. Нажал кнопку включения.
Экранчик загорелся голубым.
— Эт-то тебе, — шёпотом сказал Йона. — Чтобы была с-связь... Свой номер я вбил. Пароль поставишь сам...
— Спасибо, — прошептал Робин, изумлённо глядя на телефон. За два месяца ему почему-то в голову не пришло попросить мобильник у Нины; наверное, потому что в кошачьем виде пользоваться им невозможно. Но так даже лучше. Хорошо, что Нина не знает.
— В общем, в-вот, — Йона отключил телефон и снова спрятал его в кармашек. Потом зевнул.
— Ложись спать, — уже нормальным голосом сказал ему Робин.
— А т-ты?
— И я. Мы же завтра идëм?
— Д-да. Тогда спокойной ночи. С-спасибо, что пустил...
— Да брось, — хмыкнул Робин и с разбега запрыгнул на подоконник, чтобы улечься на свою лежанку — пушистую, мягкую, с высокими бортиками. Йона лëг на диван и долго возился; может, там неудобно, запоздало побеспокоился Робин.
Но скоро Йона нашëл удобную позу и затих. Робин закрыл глаза.
Сон пришёл к нему мгновенно. В нëм Нина бесконечно долго смешивала какие-то травы, смотрела на Робина и улыбалась — почему-то грустно.
Глава 5.4
Утром они быстро позавтракали — Нина пожарила тостов с сыром и яйцом — и все вместе вышли из дома. Нина закрыла его на ключ и, как обычно, легонько хлопнула по замку ладонью; от этого по двери волной пробежали золотые искорки.
— Если вы будете раньше возвращаться, за ключом придётся зайти ко мне, — извиняющимся тоном сказала Нина.
— Ничего, мы и так собирались потом в магазин, — ответил Робин.
— Х-хорошего дня!
На улице они разошлись в разные стороны: Нина пошла в магазин, а Робин с Йоной... Тоже в магазин, но другой.
Музыкальная лавка "Чарльз' дэнс" Была в другом районе города, у моря; Робин не был там, кажется, с самых первых дней в кошачьем облике. Погода была хорошая, так что идти решили пешком. На середине дороги Робин сдался и позволил Йоне взять себя на руки — так было намного удобнее разговаривать.