- Арвайн фи!
"Веди меня"!
И бараний череп стал разгораться холодным серым светом, как небо в пасмурный день или одинокий старый фонарь в конце улицы. Он светился всë ярче, и трава вокруг отбрасывала жуткие изломанные тени; потом свечение пошло на спад, и только два луча падали перед Ниной на тропинку: это светились глазницы черепа.
Нина пошла вперëд, глядя на землю; Дрейк с Ракель двинулись следом, неся с собой фамильяров.
По правилам ритуала ведьме нельзя было нести с собой ни одной вещи, кроме шеста; поэтому Дрейк и Ракель не остались в тепле ждать звонка, а молча шли на некотором расстоянии позади Нины. От их дыхания в воздухе поднимался серебристый пар - а Нина шла в одном платье, босая, с голыми плечами... Ритуал нравился Робину всë меньше и меньше; хотелось забрать свою ведьму домой и отпаивать чаем.
Но он только сегодня проснулся от ужаса перед блеском лезвия над головой. Он должен узнать.
На перекрëстке Нина ненадолго замерла, посветила черепом в разные стороны и наконец повернула налево.
Так они и пошли: молча, задерживаясь на перекрëстах и развилках, дожидаясь, пока Нина определит направление по только ей видным следам. Череп в такие моменты загорался ярче, всë тем же ровным, безжизненным светом.
Город будто вымер. Не горели окна домов, не было людей. Редкие машины проезжали быстро, не задерживаясь посмотреть на странную процессию. Над домами плыла серебристая полная луна - Нина говорила, что в ноябре она называется Морозной луной.
Тишина ночного города давила на уши; шаги, дыхание, скрип лямки сумки о куртку - всë казалось неестественно громким и отвлекающим. В какой-то момент Робин понял, что слышит свой пульс, и постарался глубоко дышать, чтобы успокоиться.
Только Нина ступала босыми ногами бесшумно, словно призрак. Робину было больно на это смотреть. Ей же холодно...
Как долго ещë идти?
В какой-то момент они вышли на улицу, по одну сторону которой были невысокие дома с красными крышами, а по другую - тëмное ничего. Не было фонарей, не было зданий, только темнота... Которая тихо, размеренно шелестела.
Это море, понял Робин.
С моря дул холодный, солëный ветер.
Здесь Нина ненадолго остановилась, внимательно оглядываясь по сторонам. Робину показалось, что она дрожит. Видимо, череп плохо показывал дорогу, потому что Нина стукнула шестом о землю и потребовала резким голосом:
- Арвайн!
Из глазниц черепа в вездух взметнулся столп белых искр, и он засветился ярче. Ещë раз проверив всë вокруг, Нина пошла налево, вдоль невидимого шепчущего моря. Дрейк и Ракель, немного выждав, пошли за ней.
Постепенно дорога поднималась вверх, а дома из красивых и новых становились всë более скучными; последние и вовсе прятались за высокими деревянными заборами со следами от оторванной рекламы. На земле тоже было грязно, и Робин боялся, как бы Нина не наступила на стекло или гвоздь. Она, конечно, ведьма, но ей ведь всë равно будет больно...
Дома закончились, а вместе с ними - город. Нина шагнула с асфальта на землю и пошла теперь уже вдоль тëмного леса, подальше от фонарей и людей. Свет черепа освещал скромную тропинку, остатки пожухлой травы. Слева - чëрные деревья и кусты, словно пытающиеся кривыми ветвями поймать свет и порвать его на маленькие клочки; справа - метр и обрыв. Море шумело здесь громче, чем в городе, и тревожно свистела какая-то ночная птица.
Тропинка всë круче забирала вверх. Ветер набрал силу и теперь налетал злобными порывами, дëргая платье ведьмы - белый лоскуток во мраке.
Потом Нина замерла. Постояла, к чему-то присматриваясь или прислушиваясь. Все ждали.
Нина сделала пару шагов к обрыву, заглянула за него; попятилась и развернулась к лесу. И решительно нырнула между деревьев.
Им пришлось последовать за ней.
Глава 9.6
Пару раз ветви ощутимо хлестали Робина в бок, и он прикрывал морду лапой. И думал: каково Нине? Она не может оторвать руки от шеста. Больно ли ей? Не пора ли всë это прекратить? Сколько они уже бродят, час? Два?
Потом он заметил, что к треску ломаемых под обувью сучков и скрипу ветвей о куртки добавился ещë один звук, который постепенно становился громче. Робин не сразу понял, что это. А потом догадался: это гудит череп. Гудит низко и глубоко, как тяжëлый колокол.
Они близко.
И сразу стало страшно. До этого Робин как-то не задумывался о том, что они увидят в конце ритуала. В голове возник образ весëлого мультяшного скелета из мультика про пиратов. Будет что-то такое, так ведь? Там не может быть... Целого тела. Прошло полгода... И вообще, вряд ли он прямо так лежит, его бы нашли...