– Мы еще чем-нибудь можем вам помочь? – спросила Окия.
– Кем были ваши гости вчера вечером? Они знакомы с Акеши Хидэёши?
– Не думаю, – ответила Рико. – Гости, которые знают друг друга, как правило, объединяются в одну компанию. Так намного веселее. Мы играем в игры и поем песни. Мужчинам это нравится.
– Наши гости не были знакомы, – подтвердила ее слова Окия. – Я развлекала торговца шелком и его клиентов. Они ушли за час до полуночи.
– А вы? – обратился Хиро к Рико.
– Мой вечер закончился рано. Судья Ишимаки уснул за чаем еще до того, как солнце село. Его слуги помогали ему забраться на коня.
– Судья Ишимаки был здесь вчера вечером? – спросил Хиро.
– Да. Он приходит раз в неделю на ужин. – Рико приподняла бровь, ее рот открылся от удивления. Она поднесла руку, чтобы прикрыть его и хихикнула. – Но это не то, о чем вы подумали. Он слишком стар для девушки моего возраста.
Хиро сомневался, что большинство мужчин сочли бы ее возраст такой уж проблемой, но промолчал. Рико вопросительно посмотрела на Окию. Та кивнула.
– Судья Ишимаки мой дедушка, – сказала Рико. – Его сын был покровителем моей матери.
– Ваша мать Маюри? – спросил Хиро.
У гейш часто рождались дети вне брака. В основном мужчины не горели желанием жениться на любовнице, поэтому девочки обычно следовали по стопам матерей.
– Нет, – сказала Окия – Это я. Но я заранее благодарю вас за благоразумие.
Хиро попытался скрыть удивление. Окия выглядела старше, чем ее соседки, но недостаточно взрослой, чтобы иметь дочь возраста Рико.
– Конечно. – Чуть помолчав, Хиро спросил: – Вы тоже встречались с судьей?
Она отрицательно покачала головой:
– Не то чтобы он меня ненавидит, но я не его крови. Честно говоря, его интерес к Рико стал для меня неожиданностью.
– Он признал ее официально?
– Ой, нет, – потрясенно ответила Рико. – Он и не мог. Но я рада, что знакома с ним. Он милый.
Хиро повернулся к Ёко:
– Какие гости были у вас?
– Лишь один, – ответила девушка. – Торговец. Я никогда раньше его не видела.
– Имя помните?
– Мне не нужно было запоминать, – сказала Ёко. – Он приехал в Киото по делам и всего на один день.
– Какого рода дела?
– Рис. – Ёко скорчила гримасу. – Только о нем и говорил. Он был скучным и остался допоздна. К тому времени когда я поднялась наверх, Рико уже спала.
– Он упоминал, откуда приехал?
Ёко задумалась:
– Нагоя? Мне кажется, из Нагои. Ему не очень понравилось, что у нас не было красного мисо.
– Он платил заранее?
Ёко кивнула:
– Он дал мне золотой кобан и сказал, что я могу купить себе подарок.
Вечер с гейшей стоил лишь малую толику от этой суммы, даже в дорогих чайных домах.
– Он заплатил золотом? – уточил Хиро. Торговцы Киото пользовались серебром.
– Да. – Глаза Ёко округлились, когда она подняла подтекст. – Вы думаете... я развлекала убийцу? Духи будут преследовать меня!
Она вся сжалась и была готова заплакать.
– Не беспокойтесь, – сказал Хиро. – Духи не слишком жалуют чайные дома.
– Правда?
Он кивнул. Хиро не волновали ее переживания, но он терпеть не мог женских слез и ненавидел, когда время тратилось понапрасну.
– Кто-нибудь из вас знает имя ее гостя?
– Шутаро, – сказала Окия. – Он пришел перед моими гостями, я слышала, как он представляется.
Хиро встал:
– Спасибо, что поговорили со мной. Я благодарен за уделенное вами время.
Когда остальные вышли, Окия вернулась. После того как звук шагов остальных девушек затих, она сказала:
– Шутаро был последним, кто уходил... за исключением Хидэёши, конечно.
– И он заявил, что приехал из Нагои? – уточнил Хиро.
После того как Окия кивнула, он продолжил:
– Господин Ода Нобунага управляет провинцией Овари, включая и Нагою. Господин Ода очень хочет стать сёгуном. Он не позволил бы своим торговцам привозить рис в Киото.
Женщина кивнула:
– Мне это тоже показалось странным. Поэтому я и запомнила.
– Спасибо, – сказал Хиро. – Я понимаю, что, рассказав мне это, вы нарушили правила этикета.
– Справедливость оправдывает подобное нарушение – понизив голос, сказала Окия. – Отблагодарите меня, отыскав убийцу. Я не знаю, что произошло здесь прошлой ночью, но Саюри никого не убивала. Она не заслуживает смерти за чье-то преступление.
Глава 12
Как только Окия ушла, Хиро пошел в комнату Саюри. Отец Матео стоял на коленях возле токонома спиной к двери. Саюри расположилась напротив него. Их головы были склонены в молитве.
Рядом с девушкой на полу лежал сямисэн. У инструмента был гриф длиной с человеческую руку, который соединялся с круглым корпусом, обтянутым кожей животного. Она, в свою очередь, была натянута так же туго, как на барабане. От основания до верха были протянуты три шелковые струны.
Чтобы научится играть на сямисэне плохо, требовались годы, чтобы научиться играть хорошо – гораздо больше времени. Только женщинам с истинным талантом поддавался этот непростой инструмент.
Хиро опустился на колени рядом с отцом Матео. Когда священник произнес: «Аминь», Саюри подняла глаза.
Хиро кивнул в сторону сямисэна:
– Вы играете?
– Немного. – Уверенность в ее голосе свела на нет все ее смирение.
– Не сыграете сейчас что-нибудь?
Саюри взяла в руки сямисэн. Левой рукой она обняла инструмент за гриф, а корпус поставила на правое колено. Когда позиция ее полностью устроила, девушка взяла медиатор из слоновой кости и прошлась по струнам.
Она играла правой рукой в традиционном стиле. И играла очень хорошо. Хиро узнал колыбельную. Ее ему очень часто играла мама и тоже играла хорошо, хотя он и сомневался, что в сямисэне Саюри скрывается тайное оружие в виде острого клинка.
Когда последняя нота увяла, Саюри опустила инструмент на пол, словно спящего ребенка. Хиро почувствовал укол сожаления. На какое-то мгновение музыка снова вернула его в Ига.
– Благодарю, – сказал он.
– Окия и другие девушки слышали что-нибудь? – спросила Саюри. – Маюри говорила, что нет, но я надеялась...
– Они не слышали никаких незваных гостей, – сказал Хиро.
Шелестя, открылась дверь. Маюри опустилась на колени у порога.
– Вы закончили? – спросила она.
Отец Матео встал. Хиро поборол желание подразнить женщину и попросить разрешения остаться. Не то, чтобы она ему не нравилась, просто синоби не выносил, когда кто-то позволял себе невежливые замечания.
– Веруй, – обратился к Саюри отец Матео. – Господь защитит тебя, а мы найдем убийцу.
Она кивнула:
– Я буду молиться.
Как только они вышли из комнаты, Хиро наклонился к отцу Матео и прошептал:
– Тебе нужно в уборную.
– Нет, не нужно, – покраснел священник.
Как обычно, Хиро нашел его реакцию весьма забавной. Он никогда не мог понять, почему иезуит смущается, когда речь заходит о естественных потребностях организма.
Хиро громко сказал:
– Маюри, отцу Матео нужно посетить уборную.
Священник покраснел как помидор. Его рот открылся и закрылся, как у его любимых кои.
Маюри наклонила голову и перевела взгляд с одного мужчины на другого.
– Значит, говорите, что ему нужно в уборную?
– Причем срочно, – сказал Хиро.
Женщина и священник обменялись взглядами. Хиро не смущала неловкая ситуация, в которой оказался отец Матео, и он прекрасно знал, что Маюри не откажет в просьбе.
После очень долгой паузы Маюри кивнула:
– Идите за мной.
Она провела их через гостиную и узкий, в четыре мата, чулан. В восточном направлении от кладовки шел коридор, который заканчивался деревянной лестницей, ведущей на второй этаж.
Маюри махнула на раздвижные двери на северной стене кладовой.
– Уборная во дворе... слева от дома. – Она помолчала. – Прошу меня простить, но я не стану вас туда провожать.