По счастью, я вовремя увидела, как она замахнулась, и ее кулак просвистел в миллиметре от моего лица. Вообще-то у нее довольно сильный удар, не зря она играла в теннис, а починка зубов за бешеные деньги — последнее, что я могу себе сейчас позволить. Но ее замах ушел в пустоту, и она опять завыла.
Меня охватила холодная злоба.
— А ну прекрати сейчас же! — Я схватила ее за плечи и затрясла так, что ее голова начала подпрыгивать, как у куклы. — Что ты вообще себе думаешь? Что в твоей жизни и дальше будет одна только сахарная вата? Ты и так все получила задаром, сразу, не успела появиться на свет! Тебе всегда доставался самый жирный кусок! А трудностей не хочешь? Ты думаешь, это конец света, если у тебя мужик загулял? А про настоящие проблемы ты что-нибудь слыхала? Нет? Так я тебе могу рассказать!
Она с трудом вырвалась от меня. Слезы у нее иссякли.
— Я не желаю больше тебя слушать, Додо, — отчетливо выговорила она. — Во всех своих несчастьях ты виновата сама. Почему Ахим переметнулся ко мне? Потому что ты бросила его одного. Ты не должна была уезжать тогда с Клер. Но тебе ведь надо таскаться по всему миру, ты без этого жить не можешь. Думаю, и с другими мужчинами ты вела себя так же, потому что слово «верность» тебе незнакомо. И для Ахима это не секрет.
Она произносила эту речь, едва не вплотную приблизившись ко мне, так, что я могла рассмотреть ее искаженную злобой рожу во всех подробностях: крупные поры, склеившиеся ресницы, жирный грим, избыток румян, размазавшаяся помада. Какая же она все-таки уродина.
— Ты, как всегда, права, — не сдержавшись, взвизгнула я. — Я тогда классно оттянулась. Особенно под конец, в амстердамской больнице. Когда из меня выскребали ребенка Ахима! Навеселилась на всю жизнь! Но ничего, я же сама во всем виновата, не правда ли?
Ее аж передернуло. Но она собралась с силами и ответила:
— Правда. Именно ты. И я здесь ни при чем.
— Ну конечно, — сказала я. — И никто ни при чем. Просто жизнь такая. Моя, во всяком случае. Благодаря твоей верной дружбе.
На какой-то миг настала тишина. Ее криво накрашенные глаза вдруг напомнили мне Шалуна фрау Йессен — ту самую придурочную таксу, я как раз проходила мимо ее дома, когда шавку хватил третий, и последний, апоплексический удар.
Улицу огласил взрыв хохота, наверное из «Эрмитажа». Нора вздрогнула, резко повернулась и убежала прочь. С нее достаточно.
Надеюсь правильно иду точно не знаю должна искать сама эта церковь вроде знакомая Ахим хотел именно меня и как это я ничего не замечала так долго не замечала интересно Папашка когда-нибудь Мамуле Додо посадили в гинекологическое кресло заставили раздвинуть ноги звон стерильных инструментов клубок кровавой слизи бросили в чашку или тогда в Голландии по-другому слава богу мне никогда а могло с Лотаром почему Клер никогда ни намеком деньги и контора конечно и его более чем скромное происхождение действительно ужасно пациенты больничной кассы Хонекера а врачи в клинике кто бы еще обеспечил его матери такой хороший уход через день а под конец ежедневно как на работу хорошая невестка а ко мне кто придет тем более в такую даль дети а что дети если только из чувства долга лучше не надо вот если от души да и в памяти остаться живой и веселой и сколько это продлится еще вопрос почему Фиона откуда такое имя похожа на него или на нее бедный ребенок ни в чем не виноват вот значит почему никогда ни одной фотографии выходит всего на пару лет моложе Мириам сводная сестра дурацкое слово что скажут дети Мириам всегда хотела чтобы у нас еще но никак не получалось я бы с радостью а может у Ахима еще где-то на стороне теоретически возможно конечно до стерилизации вот же он отель всегда отлично умела ориентироваться немедленно собрать вещи еще успею на поезд вот только куда
Меня охватило непреодолимое желание двигаться, пройтись по городу, всеми органами чувств ощутить прохладу воздуха, брусчатку мостовой, ночные шорохи и запахи — простые вещи, существующие помимо нашего участия и не имеющие ничего общего с людьми и их ненавистью, жадностью, мелочностью и страхом. Мне необходимо побыть одной, я ни с кем не хочу сейчас разговаривать, тем более обсуждать тот фарс, что разыгрался сегодня вечером. Я в нем не играла ни одной, даже самой маленькой роли. Прежде всего надо как-то отвязаться от Додо, которая сейчас проклинает этот холодный город, а заодно и весь мир. Думаю, она испытывает муки совести, — не может же она вот так небрежно зашвырнуть Нору в адскую бездну и продолжать жить как ни в чем не бывало. Но здесь уж я бессильна.
Наконец на горизонте появилась стоянка такси. Очень хорошо, сейчас посажу ее в машину. Надеюсь, она не увяжется за мной. Но она внезапно остановилась.