Я лежал на диване, а вокруг меня суетились девушки в белых халатах и доктор.
- Господин Дзикиевский пришёл в сознание, доктор Свит.
- Замечательно! Можете идти к Валериане Рейвен, а мы побеседуем, - доктор улыбался, давая указание медсёстрам.
Его довольная рожа раздражала меня, но речь успокаивала душу и сердце:
- С возвращением, Игнат! Не скрою, ты заставил меня понервничать и не только меня, но и брата. Как себя чувствуешь? Думаю, отлично, как и Валериана. Вашу Истинность я буду приводить в пример всем. Не зря говорят, что Истинная любовь победит все испытания на своём пути. Даже смертоносную болезнь. Надеюсь, на свадьбу меня пригласите как бонус за спасение?
- Конечно, док! Я чувствую себя замечательно. Как Валериана?
- Парень, ты разве меня не услышал? С ней всё отлично. Но не надо на меня смотреть щенячьими глазками. Пока не придут последние результаты анализов, к ней я вас не пущу! Потерпите пару часов. Мне пора к пациентам. Увидимся.
После ухода доктора я посмотрел на брата, и мы поняли друг друга. Не теряя времени, поспешили в палату любимой, предварительно заблокировав дверь ножкой стула, чтобы медперсонал не смог нас остановить и выдворить из её палаты.
Наша Истинная безмятежно спала. Я и брат, не сговариваясь, легли по разные стороны от неё. Я уткнулся носом в белые пряди волос, вдыхая дурманящий аромат Мышки. От этого запаха у меня закружилась голова, и я провалился в сон.
- Любимый! Где малыши? – голос Мышонка доносился из кухни нашего дома.
- Крошка! Мальчишки со мной на лужайке у дома. Не переживай! – голос Тиго был так близко и так далёк от меня.
- Иго! Малышам пора на кормление. Принесите, пожалуйста, их в нашу спальню. Я скоро приду, мой ненаглядный, - говорила Мышка, страстно целуя в губы.
Не отрываясь от пленительных губ, я медленными движениями пробирался, скользя пальцами по внутренней стороне бёдер, к источнику дурманящей влаги. Резким движением разорвал преграду и ворвался взбухшей плотью от желания одним толчком глубоко до матки.
Любимая издала протяжный стон, впиваясь ноготками в спину до крови. Запах нашего возбуждения затуманивал разум. Я безжалостно вколачивался, ускоряясь при каждом толчке своей битой.
Она кричала.
Просила не останавливаться.
Царапала в кровь.
Толчок.
Ещё один.
И мы одновременно кончили в оглушающем крике.
Картинка сменилась.
Упитанные волчата наелись и уснули рядом с обворожительно красивой белокурой девой. Как она прекрасна в облике обнажённой, божественно красивой богини, спустившейся с небес.
Наша Истинная.
На века.
Боги одобрили наш Союз.
Одарили тремя малышами.
Из красочного реалистичного сна меня вывел странный удушающий кашель брата. Он задыхался. Просил воды, теряя сознание в объятиях Мышки, падая ей на грудь.
Я встал, направляясь к столику с кувшином воды. Голова странно кружилась, в глазах всё расплывалось, но я настойчиво двигался на ватных ногах к столику. Чувствовал стойкий запах крови, что медленно стекал из носа в гортань. Но я неуклонно шагал, сбивая всё на своём пути.
Шаг.
Ещё один.
Жуткая, нестерпимая боль, разрывающая голову.
Чёрная пелена перед глазами.
Слабость в ногах.
Падение.
Удар.
Темнота меня поглотила.
Сквозь темноту слышал голос доктора:
- Немедленно ломайте дверь. Они умирают.
Глава 49
Валериана
Сырой, могильный холод пронизывает кости, даже сквозь толстые шелка́ обивки гроба. Отголоски подсознания подсказывают мне о месте моего пребывания. Я лежу в родовом склепе Рейвен, покоясь не с миром, а в вечном ожидании…
Потолок, расписанный фресками ушедших эпох, кажется, давит своей тяжестью, символом бремени моей бессмертной жизни.
В воздухе витает затхлый запах земли и старины, приправленный едва уловимым ароматом крови.
В гробу тесно и неуютно.
Каждая мышца затекает от неподвижности.
Здесь, в этом каменном чреве, я – пленница собственной природы, которая борется с жаждой, неутолимой и всепоглощающей.
Лишь мимолетные воспоминания об Истинных заглушают мой голод и позволяют сохранить остатки человечности.
Слышу, как снаружи завывает ветер, словно оплакивая мою участь. Он проникает сквозь щели в стенах, неся с собой отголоски жизни, которую я больше не могу полноценно разделить.
Яркий луч озаряет родовой склеп, ослепляя глаза на секунду. Щурясь, могу разглядеть знакомые очертания мужского силуэта в белом одеянии.