— Потом была подготовка на полигоне. Не скажу, что всё у тебя получалось играючи. С техникой вы просто в разных мирах живёте, дройдов освоил едва ли на среднем уровне. При этом Тина… принялась натаскивать тебя на стратегию! И очень успешно, хочу заметить! По тактике уже начал огрызаться, зубки отрастил… На татами великолепный прогресс… Теперь ещё эта твоя операция… Уверенный контроль ситуации в ресторане… С тобой интересно не только как с мышкой, кот! Этот интерес… почти как с сестрой, только ещё и сексуальный подтекст добавляется… В общем, мне стало скучно охотиться на других. Только на тебя, кот! И я буду охотиться, хочешь ты того или нет! И платья твои освою! Будешь у меня без всякого импланта на слюну исходить, раз оно так работает… Вот скажи, что ты в этих тряпках находишь, а?
Глубокая, из самой души женщины исповедь придавила тяжестью эмоций и масштабом осмысленных ею проблем. Разве что последние фразы не вязались с предыдущей прозорливостью. Или кошка пыталась так увести разговор от собственных откровений? Лезть так глубоко в душу я не стал, решил ответить только на последний её «крик»:
— Женщины в мирах внешников одеваются разнообразно, чтобы выглядеть красиво.
— Красиво? В этих цветных тряпках?! Красиво — это летящие волосы. Красиво — стройное спортивное тело, когда каждым движением — своим и чужим — наслаждаешься. Красиво — это форма Экспансии, а ещё лучше — серебро на ней. А цветные тряпки… Неудобно и непрактично, как набедренные повязки у дикарей.
— Одежда у женщины призвана подчеркнуть что-то в фигуре, что-то оголить, что-то, наоборот, запрятать поглубже… Честно говоря, всё, что ты сказала, мне безумно нравится в тебе и в других кошках, а уж форма Экспансии как нельзя лучше подчёркивает совершенство ваших тел. Дело во мне. В моей варварской части натуры, которая никак не желает вытравливаться.
— Я знаю. Уже давно. И даже готова ей потакать. Мне нравится тебя баловать, Кошак, нравится иногда поддаваться на татами, когда не замечаешь… чтобы увидеть огонь в твоих глазах. Нравится твоя варварская часть, нравится скрытый до поры хищник в твоей душе. Его я готова холить и лелеять, чтобы щерился на наших врагов, драл их когтями. Потому и говорю: я — твоя кошка, ты — мой кот.
— Это неожиданно… но приятно. Только поддаваться не надо, — в моём взгляде проскочил огонёк недовольства, однако Тиш этого не заметила. Метиллия продолжала лежать, уткнувшись носиком в мою шею, где-то в районе уха. — Я справлюсь с тобой и так. Пусть не сейчас — через год, два, три — но мы будем заканчивать бой с одинаковым счётом побед.
— Именно это мне в тебе и нравится, — резким движением валькирия приподнялась надо мной, взметая водопады волос, нависла, опёршись на руки, засыпая пепельным великолепием грудь, живот, шею. Её глаза победно блестели, кошка с подлинным упоением впитывала яростный огонь моего упорства. — Признаю за тобой право быть на равных. Уже сейчас. А то, что когда-нибудь победишь — даже не сомневаюсь. Да что там… ты уже победил. У нас отличная девочка получится… Метиллия. С моей силой и твоим гибким умом. Украшение моего рода.
— А если мальчик? И почему сразу метиллия? — сразу расхотелось яриться и препираться, от слов девочки веяло теплотой, растапливающей подобно воску любое недовольство.
— Глупый! Это генетика. Ветвь наследуется по матери. Ну а мальчик… Не знаю, сложно из него будет воспитать воина, бойца.
— Можно начать воспитание в мирах внешников. Как видишь, я неплохо там сформировался. Характер проявляется с самого детства, этого не отнять ни у кого.