Теперь Жирар и Бело, чокаясь полными рюмками, смеялись над выдумкой Бесперто.
— Ваше здоровье! — сказал Жирар.
— И ваше!
Они сидели в маленьком тихом кафе недалеко от вокзала. Жирар рассказывал. Когда поезд до Марселя тронулся, он подумал: «Если так каждый клиент станет натягивать мне нос, придется отдать детей в приют!» Потом этот случай как-то выпал у него из головы. И вдруг во всех газетах появилось сообщение об убийстве и о «кровавом чемодане»! Такое с ним случилось впервые. Однажды трое полицейских задержали его тележку. Двое схватили чемоданы, а третий вцепился ему в плечо. Но тогда речь шла просто о наркотиках. Отрубленная рука — совсем иное дело!
— Да, — вспомнил Жирар, — когда этот парень уехал, не расплатившись, я бродил по вокзалу до полуночи, ждал, что водитель заметит свою ошибку, вернется, а я ему расскажу, что и как, и, может, мне за это что-нибудь перепадет. Правда, чемодан был легкий…
Жирар прервался. Пусть господин комиссар его извинит, если у человека что-то лежит на сердце, ему хочется об этом рассказать. А как свидетель он может сообщить, что, когда полицейский позвал носильщика, этот молодой человек стоял совершенно обалдевший. Один чемодан был на мостовой, другой, тот, «кровавый», он держал в руке. Глядя на него, он повторял: «Чемодан… Чемодан…» Жирар описал свой марафон. Повезло тому парню, что ему попался такой резвый носильщик, иначе он точно опоздал бы на поезд.
— Да, ведь есть еще полицейский! — вспомнил Жирар. — Тот, который меня позвал!
— Вы его знаете?
— Конечно, это Рауль. У него как раз сегодня дежурство.
Они возвратились на вокзал.
— А вот и Рауль! Я его вижу! — воскликнул Жирар.
Рауль Ляруа с двенадцатого округа припомнил, что вроде бы видел автомобиль, но клясться в этом не стал бы. Зато он с полной уверенностью мог сказать, что молодой человек махал руками и кричал. «Стойте! Стойте!»
«Он знал, что водитель его не услышит, значит, ничем не рисковал», — подумал Бело, садясь в полицейскую машину. И все-таки, сам не зная почему, он верил в правдивость этого эпизода.
2
Пикар и Трюфло приготовили для него обед, состоящий из бутербродов, пива и кофе. Жуя бутерброды, Бело рассказывал, что́ ему удалось узнать от носильщика. Трюфло записывал, а Пикар слушал. Как только Бело вернулся на набережную Кэ-дез-Орфевр, Пикар сообщил ему три новости: что вскрытие трупа Огюсты подтвердило отравление, что ее отец приезжает в Париж завтра утром и просит встретить его на вокзале и что шеф Мальбранш хочет вечером собрать на совещание весь отдел.
В дверь постучали. Вошел Кавальоли. Кава был нелюдим, лучшая голова во всем отделе криминалистики. Он положил перед Пикаром листок бумаги.
— Вот первые результаты.
Беседуя с ним, Пикар невольно начинал говорить так же отрывисто.
— Отпечатки?
— Берже, Сарразен.
— Других нет?
— Нет.
— Пепел?
— Крашеное полотно и рама.
— Ван Гог?
— Оригинал или фальшивка. Эксперты разберутся. Есть подпись.
— Подпись? — переспросил Пикар.
Бело рассмешили слова «оригинал или фальшивка».
— Кто же бросит картину Ван Гога в огонь? Подумайте! Да еще в доме коллекционера!
Кавальоли пожал плечами, как бы говоря: «Это вне моей компетенции».
— Все-таки необходимо проконсультироваться с экспертами, — обратился Пикар к Бело. — Спасибо, Кава, можешь идти.
— Остальное — потом, — бросил Кава, уходя.
— Приведите подозреваемого, — сгоряча гаркнул Пикар и тут же поправился: — Приведите, пожалуйста, свидетеля.
Несмотря на сожженные холсты, он назвал его свидетелем.
3
Бело любил сам с собою заключать пари. На этот раз он сам с собой поспорил, что Жан-Марк станет озираться, ища Огюсту. Казалось бы, в этом не было смысла. Все равно выиграет он. Но Бело всегда отождествлял себя с тем, кто предлагает пари.
Он выиграл, едва открылись двери. Убедившись, что Огюсты в кабинете нет, Жан-Марк опустил глаза и пошел к своему обычному креслу.
— Садитесь, господин Берже. — Пикар говорил так же сухо, как всегда, хотя и пытался придать своему голосу дружелюбный тон. — Я вынужден сообщить вам новость, которая может причинить вам боль. Однако эта новость не ухудшает вашего положения, скорей наоборот.
Лицо Жан-Марка просветлело.
— Американец нашелся?
— Нет. Сегодня днем мадемуазель Огюста Шенелон покончила с собой.
Жан-Марк поднял на Бело глаза побитой собаки. Ничего не прочитав на его лице, он повернулся к Пикару. Он ждал продолжения. Продолжения не последовало. Полицейские смотрели на него с любопытством.