— Как это произошло? — спросил наконец Жан-Марк.
— Она отравилась, — ответил Пикар, показав пальцем на лежащую перед ним бумагу.
Казалось, при этих словах до Жан-Марка дошел смысл случившегося. Глаза его остановились.
— Огюста… — произнес он потрясенно.
Пикар постучал по бумажке.
— Она оставила записку. «Простите за все. Пусть меня простит Жан-Марк».
Воцарилась глубокая тишина, нарушаемая только уличным шумом.
— За все? — повторил Жан-Марк.
Пикар показал ему клочок бумаги.
— Это ее почерк?
— Да, — прошептал Жан-Марк.
— Что она такого вам сделала, чтобы решиться на самоубийство?
Жан-Марк, наклонившись вперед, смотрел на Пикара невидящими глазами. Было очевидно, что он поглощен какой-то мыслью. Неожиданно взгляд его ожил.
— Он был ее любовником! — воскликнул Жан-Марк.
— Кто? — в один голос спросили Бело и Пикар.
— Американец!
Жан-Марк уже не сдерживал полета своей фантазии.
— Американец! Так называемый американец! Все ясно, господа! Когда Огюста узнала об истории с «кошачьим глазом», она почувствовала себя оскорбленной и решила увидеться с мадемуазель Сарразен. Югетта мне об этом рассказывала. Огюста была в таком состоянии, что Югетта не решилась впустить ее в квартиру. Огюста угрожала мадемуазель Сарразен, но та не отнеслась к ее словам серьезно. Огюста показалась ей безобидной. Но тот, кто мог быть покинут Югеттой, как Огюста покинута мной, стал ухаживать за Огюстой и, при своей броской внешности, быстро добился успеха. А потом он втянул девушку в свой злодейский план. Это, конечно, не было трудно, потому что ревность — губительное чувство. Не могу утверждать, что убийство было совершено с ее согласия, но раз она покончила с собой и просила у меня прощения, значит, в ее планы входило облить меня грязью, даже упрятать в тюрьму!
— Никто не кончает с собой, когда его желания исполняются, — спокойно заметил Пикар.
— Смотря каким образом! — воскликнул Жан-Марк. — Разве она могла предвидеть, как все это будет? А тут в газетах — история об отрубленной руке и чемодане. Ее охватил ужас! Каждого бы охватил. Вы ее сюда вызывали, господин комиссар? — Жан-Марк не дал ему времени ответить. — А может, она сама позвонила вам, почувствовав отвращение к чудовищу, которому слепо доверилась? По мере того как приближалось время идти в полицию, ее все сильнее охватывала паника. Она приняла наркотик. Огюста в жизни не принимала наркотиков, она была сильной и здоровой девушкой. Я никогда не порвал бы с ней, если б не был уверен, что она — сильная личность! К тому же мы оба были сторонниками абсолютной свободы, мы нравились друг другу, нам хорошо бывало вместе, но никогда нас не связывала настоящая любовь! Огюста прекрасно отдавала себе в этом отчет. Она поняла, что позволила себе поддаться ревности, порожденной вовсе не сильным чувством! Кроме того, — Жан-Марк едва поспевал за мыслями, роившимися у него в голове, — подменив чемоданы, этот тип уже у нее не появлялся. А она не имела понятия, ни где его искать, ни когда они снова встретятся. Ей стало ясно, какой это страшный и подлый человек. Она почувствовала себя потерянной, одинокой, брошенной! А может… — Жан-Марк с трудом проглотил слюну. — А может…
— Трюфло, — сказал Пикар, — дайте господину Берже воды.
Жан-Марк выпил глоток и стал часто дышать ртом.
— А может… — повторил Пикар его слова.
— А может, это он вынудил ее написать записку и отравиться? — выпалил Жан-Марк и закрыл глаза.
В комнате снова воцарилась тишина.
— У тебя есть вопросы? — спросил Пикар Бело.
— Нет, — ответил Бело.
С закрытыми глазами и умиротворением на лице Жан-Марк выглядел, как чудом спасенный от смертельной болезни. Неожиданно Пикар расхохотался. Он откинулся на спинку кресла и хохотал, хлопая в ладоши. Наконец сухой неприятный смех затих.
— А теперь поговорим о живописи, — бесстрастно сказал Пикар.
4
— О живописи? — спросил Жан-Марк, глядя на Бело.
— О живописи. — Бело усмехнулся.
— Вы хорошо знаете квартиру мадемуазель Сарразен, — начал Пикар, счастливый, что закончилась путаная часть допроса. — Чердаки вы знаете? Отвечайте!
— Да, — ответил Жан-Марк, сбитый с толку.
Пикар был уверен, что парень хотел бы вернуться к самоубийству Огюсты и дальше строить домыслы.