— Это не имело значения, господин комиссар! Я ведь их потом сжег! Вы, наверное, нашли в камине пепел?
— На этот раз вы не лжете, — сказал Пикар. — В камине есть обрывки холста.
— Вы спалили все копии? — спросил Бело.
— Да, клянусь вам!
— А зачем? Почему вы не сохранили лучшие?
— Мадемуазель Сарразен велела мне их сжечь. Я слушался ее во всем.
— А собственные картины вы тоже сожгли? — спросил Бело, не давая Жан-Марку передохнуть.
— Нет. Они в гостинице «Марсель».
— Да, я видел. Господин Беда мне показывал.
«Автор ожидает похвал», — подумал Пикар. Бело сразу откликнулся на эту немую просьбу.
— Я не разбираюсь в живописи, но ваши картины приятны для глаза, — сказал он. — Что о них думала мадемуазель Сарразен?
— Они очень, очень ей нравились, господин комиссар! Если б не ее одобрение, я бы не написал всего. Она говорила: «Еще придет твой час!»
— Так почему же она не повесила у себя ни одной вашей работы?
Жан-Марк закусил губу, но вскоре ответил:
— Вы же видели ее квартиру! На стенах сплошь шедевры. Она не могла снять Ренуара или Сислея, чтобы повесить меня.
— Это было бы неплохим поощрением. А наверху, у вас? Там ведь были голые стены! Она могла там повесить ваши лучшие работы? Или по крайней мере расставить их на мольбертах?
— Она никогда этого не делала, — прошептал Жан-Марк.
— Даже на мольбертах? Место на стене — это уже к чему-то обязывает, но на мольберте… — Жан-Марк молчал. — А на полу, возле стены, вы не могли их поставить, хотя бы где-нибудь в углу чердака, чтобы не тащить все к господину Беда? Он засунул ваши полотна на антресоли. Жалуется, что они занимают много места.
Жан-Марк поднес руку ко лбу. На его лице было написано отчаяние.
Пикар ударил кулаком по столу.
— Слушай, Берже, хватит крутить. Две потайные комнаты использовались для фабрикования фальсификатов. Твои собственные картины — предлог, алиби, не больше. И не клянись, что ты все сжег! Где фальшивки? Запомни: завтра все эксперты Парижа приступят к изучению коллекции мадемуазель Сарразен. Если они не найдут ни одного фальсификата, значит, вы с «невестой» спрятали их в другом месте! Где? Ты скажешь или нет? Так или иначе, ты будешь осужден за фальсификацию. Завтра в Нейи будут не только эксперты, но и репортеры из всех газет мира. Кто-нибудь да пронюхает, куда ты сплавил своих поддельных Ван Гогов!
Жан-Марк начал всхлипывать.
— Я не спалил все копии, потому что Югетта сказала: «Можешь спокойно ехать в Лион, я ими займусь…»
Пикар твердо гнул свою линию.
— А это поле брани? — спросил он. — Растоптанные тюбики? Сломанная палитра? Разодранные полотна? Это не твои делишки?
— Нет! Клянусь вам!
Пикар взглянул на Бело, который только пожал плечами, и обратился к Трюфло:
— Пусть этот милый юноша будет где-нибудь поблизости, вскоре я с ним встречусь. «Простите за все!» — бросил он в сторону Жан-Марка. — Оказывается, все — это не все!
X
Две необычные женщины
1
Караульный вывел Жан-Марка.
— Трюфло, — сказал Пикар, — обзвоните журналистов. Я хочу, чтобы завтра на первых страницах газет и журналов появилось известие о фальсификации. Моего имени не упоминайте. Я пошел к шефу.
Тем временем Бело отправился на встречу со следственной группой. Ему надо было как можно скорее увидеть Симона в связи с Огюстой или Тюссена с Блонделем в связи с Жизелью. Он застал всех троих. Тюссена сменил на улице де ла Ферм Малькорн. Заметив, что Симон угнетен, Бело начал беседу с Тюссена и Блонделя. К тому же предмет разговора с Симоном был более деликатным.
— Похоже, вы ничего не нашли, — начал Бело. — Или я ошибаюсь?
— Вы никогда не ошибаетесь, шеф, — ответил Блондель. — Но, хоть наши поиски и были бесплодными, этой очаровашке Жизели не удалось нас провести. За каждым нашим шагом она следила своими вылупленными глазами, полагая, что имеет при этом убийственно презрительное выражение. После того, как мы ничего не нашли, она так очевидно расслабилась, что стало ясно: свою добычу Жизель укрыла где-то в другом месте. Мы спросили, нет ли у нее собственной квартиры. Она ответила, что всегда жила у хозяев. Я все-таки пошел в контору по найму Ле Беллес. Секретарша нашла в картотеке ее карточку и сказала: «Да, да! Мадемуазель Жизель Шарпентье живет на улице Фондари, 37, 15-й округ». Было уже слишком поздно, чтобы нанести туда визит, но, если вы дадите разрешение, шеф, мы с Тюссеном завтра с утра туда отправимся.