– Любят быть в центре внимания, правда? – сказал муж, чуть не выронив чашку, когда Сафра пронесся вихрем у него за спиной и приземлился еще на один сухарик.
Бесспорно, бесспорно! Было, помнится, это в понедельник. А в среду Сафра стал центром внимания в Лэнгфорде из-за подозрения – в какой панике я пребывала! – в том, что он перекусил сиреневым полотенцем.
Глава восьмая
Когда Сесс находился в Лэнгфорде под наблюдением, я спросила лечившего его ветеринара, нет ли где-нибудь поблизости от нашей деревни его коллеги, который специализировался бы на мелких животных. Местные ветеринары занимались главным образом лошадьми и домашним скотом. И много лет я возила своих кошек за пятьдесят миль, когда им требовалась врачебная помощь. Слишком долгий путь! А мне доводилось преодолевать его под валящим снегом, по гололеду и в тумане. Так что ветеринар поближе к коттеджу был бы даром небес.
К моему удивлению, ветеринар ответил, что в Лэнгфорде как раз открылось отделение мелких животных. До этих пор они принимали только тех животных, которых, как Сесса, к ним направлял ветеринар, затруднявшийся поставить диагноз. Но они недавно купили практику местного ветеринара, который удалился на покой, и при условии, что животное не находится под надзором какого-нибудь из практикующих ветеринаров, его можно везти прямо в Лэнгфорд.
Поскольку ветеринар, к которому я обращалась прежде, жил так далеко от нашей деревни, моих кошек тут же записали в постоянные пациенты. Шани отправилась туда, когда у нее вновь начались расстройства желудка. Ей прописали подмешивать в корм особый сорт отрубей, и с тех пор медвежья болезнь у нее ни разу не повторялась. (Теперь рекомендуют подмешивать вареный рис, что дает те же результаты.) Сафру там стерилизовали… И сотрудники окружили его нежными заботами, но тем не менее я долго спрашивала себя, почему профессор, который руководил вечерними операциями, самолично отнес его в машину, когда я за ним приехала. Так ему хотелось поскорее от него избавиться? Но почему? А теперь эта история с сиреневым полотенцем!
Сиамские кошки любят грызть вещи, и Сафра не был исключением. На первых порах его влекли чайные полотенца в красно-белую клетку. Он отгрызал их уголки всякий раз, когда умудрялся остаться на кухне один, и порой я холодела, заглядывая в его ящичек и прикидывая, какую жуткую болезнь он подцепил, но затем сообразила, что это просто чайные полотенца прошли естественный путь, и поблагодарила Небо, что им это удалось.
Затем он открыл для себя сиреневые ручные полотенца, также висевшие в кухне над стиральной машиной.
Усевшись на ней, он мог дотягиваться до них без всяких усилий, а они, видимо, были самое оно, чтобы заморить червячка. Вскоре все мои сиреневые полотенца обзавелись парой параллельных дыр как раз до половины – предел уровня сидящего котенка, и, когда я вывешивала сушить их после стирки, у прохожих появлялась еще одна причина завороженно поглядывать через ограду. Они выглядели точь-в-точь как маски куклуксклановцев.
И вот в среду после его показательных прыжков на сухарики Сафра перестал есть. Сидел с тревожным видом, отказывался выходить, а затем вообще исчез. Я обыскала весь коттедж, включая пространство между холодильником и стеной в пристройке к кухне, которое Сафра, котик со своим образом мышления, избрал в качестве потайного убежища. Поскольку до задней двери было рукой подать, мне кажется, он исходил из предположения, что я, не подозревая, где он, могу оставить дверь открытой и он выскочит наружу. Но как бы то ни было, он подолгу просиживал там, предаваясь размышлениям. И я заглянула туда. Его там не оказалось, но кое-что обнаружилось. Нечто длинное и таинственное. Когда я его вытащила, выяснилось, что это остатки сиреневого полотенца.