- Действительно, очевидно... - лукаво и тяжело начал кот, но сразу же был перебит человеком на резком вдохе:
- Но что, если все люди проживали бы одно и тоже? Можно было бы тогда говорить, что они понимают друг друга? А какой прок от того, что все понимают друг друга? А прок в том, что все будут стремиться к одному и тому же, соответственно в коллективной работе дело пойдет куда быстрее. Естественно, свести все к абсолютной идентичности не получится, но к этому нужно стремиться. Идеал не постигают, но к идеалу стремятся, - мужчина вновь замялся, но теперь глядя куда-то за стену, взглядом, направленным в места куда более отдаленные, нежели те, что скрываются за горизонтом, которого, к слову, вовсе то и не было видно и вовсе он тут не важен. Спустя несколько секунд настрой мужчины перекрасился, и лицо отыгрывало гневными красками, а уста начали злостно, сквозь зубы, выдавливать слова:
- И что же этот немецкий петух так уверенно говорил о своем Сверхчеловеке, когда толпа рабов без особых усилий задерживает приход этого хваленного немецким выскочкой Сверхчеловека? Недуг, которым болел Безумец, имел в себе симптом непонимания того, что всякое единство - сила. И пускай мне возразят те, кто скажет, что на веку бывали воины, которые сдужают и десятку бойцов послабее, какими бы сплоченными те не были, на что я открою им глаза: измерять силу стоит не текущими возможностями, а потенциалом, который может быть проявлен во времени. В равных условиях везде, кроме количества, победят те, кого больше, но важнее то, что количество может компенсировать неравенство условий, а то и образовать полное неравенство в свою сторону, но на это нужно время. Один Сверхчеловек не равен двум, но что заставит двух сплотиться? Они для этого слишком самодостаточны, и мне охотнее верится во вражду двух Сверхчеловеком, нежели в их дружбу, ведь именно это им и завещал Безумец? Сверхчеловек болен свободой, а свобода убивает все.
Бедное животное с трудном дождалось момента, когда озабоченный человек умолк. Коту было трудно воспринять несвязную речь мужчины, его даже посетило чувство некого страха. Хвостатый мало что понял из сказанного, но оно оставило в его голове некий отпечаток, который когда-то пожелает напомнить о себе.
- Что насчет имени? - с некоторой неловкостью обратился к умолкшему человеку кот.
- Точно, - еще отходя, с возвращающимся взглядом, отреагировал человек. - А какое тебе по душе?
- А какие бывает? - с искренним недоумеванием поинтересовалось животное.
- Разные бывают. Человеческие и животные. Какие предпочтете? - окончательно вернулся человек.
- Я хоть и кот, но кот явно необычный, и предпочту человеческие, - смело ответил хвостатый.
- Будешь Степаном Фридриховичем. Степан - это в честь кота из детства, а Фридрихович - в честь безумия, ведь говорящий кот - это ли не безумие?
Кот, вновь столкнувшись с непонимание, решил, как и раньше просто принять слова мужчины как некую данность и, не будучи капризным в именах, просто согласился с предложением.
- А что насчет твоего имени, человек? - задался вопрос, что называется «очень кстати».
- Петр Иванович к Вашим услугам. К слову, о говорящих котах, - вздрогнул человек, нечто вспомнив, и сразу, так же резко, как и вздрогнул, стих, - а нет, не к слову... Эти слова научены ждать... Вот что я хотел Вам предложить, уважаемый Степан Фридрихович, не желаете ли Вы поужинать?