Это было весьма уместное предложение. Кот, несколько дней не ведавший пищи, очень обрадовался и очень радостно принял его. Компания для этих целей сместилась в кухню.
Мужчина открыл дверца единой тумбочки, выудил оттуда небольшую алюминиевую кастрюльку, заполнил ее водой и, положив в нее две сосиски, которые достал из холодильника, поставил на плиту. Из той же тумбочки он достал чайничек, тоже заполнил его водой, и так же поставил на плиту. И вновь Петр Иванович потревожил тумбочку, которая, признаться, поражала своей вместимостью: оттуда выскочила еще одна тарелка и нарезная доска, дальше Петр Иванович еще раз подступил к холодильнику, и тот покорно отдал ему кастрюлю с вермишелью. Ну, а в финальных сценах отыграла печь, вернее духовка, которая, видимо по неимению места, была импровизированной тумбой из которой достали сковороду. На сковороду выложили вермишель и добавили немного воды из кувшина, взятого со стола, - эта процедура нужна для образования пара, способствующего ускорению подогревания пищи и предотвращению ее подгорания на сковороде. Все шло очень удачно и беды не предвещало, пока Петр Иванович не взглянул на нарезную доску и не вспомнил горькую суровость реальности:
- А хлеба то нет, - грустно, словно праздник сорвался, произнес он.
- Мы подобным не довольствуемся, - ответил кот, который, как оказалось, решил все проблемы.
- Ну вот и славно, - пропитался внезапной радостью Петр Иванович.
Скоро сосиски задрожали в бурлящей кастрюльке, а сковорода зашипела, и в другое мгновение стол был накрыт двумя тарелками с вермишелью, украшенными по одной, но сочной сосиске. Трапеза была начата. Петр Иванович старался соблюдать определенную пропорцию, которая позволит ему растянуть одну сосиску на всю порцию вермишели, что, отметим, давалось ему весьма успешно, ну, а Степан Фридрихович, к вермишели не прикасался по тем же соображением, по которым и не довольствовался хлебом, зато сосиску вкушал с небывалым удовольствием: таких деликатесов ему даже во снах видеть не приходилось.
- Как, однако, у вас, людей, все хитро придумано, - дожевывая, довольно заговорил сидящий на столе кот.
- Далеко не все... почти ничего, уважаемый Степан Фридрихович, - подхватил мужчина, - но что же Вас, почтенный, натолкнуло на такого рода мысль?
- Ну вот все эти приготовления, обработка пищи, разве это суть глупость? Кажется, очень даже наоборот. Тем и восхитительны люди, что делает все умно.
- Прошу тебя, друг мой. Это все проделки непривычки. По моим меркам умно - это отсутствие трапезы. Сидим, едим - и тратим время.
Степан Фридрихович очень удивился мысли своего собеседника, вернее даже не понял ее.
- Что же ты хочешь сказать, человек, - с недоумеванием формулировал свой вопрос кот, - что трапеза не нужна? Как же тогда питательным веществам попадать внутрь организма?
- Биолог нашелся, - вновь в мужчине заискрилась гневная нотка. - Ну скажи мне, какое отношение махание вилкой и ножом имеет к питательным веществам? Вот ты представь, если бы у нас был небольшой мешочек, как капельница, внутри наполненный этими питательными веществами, и катетерами с трубочками вживлен нам.
«Что за сумасшествие...» - думал кот, слушая странные изречения, а Петр Иванович все продолжал:
- И не нужно было бы возиться на кухне... время... экономия, - негромко вскрикивал мужчина, подобно Архимедову восклицанию - «Эврика», - но и это не конец, - хитро заметил Петр Иванович. - А представьте, Степан Фридрихович, что будут маленькие капсулы - проглотил одну и сыт, или того лучше - механические тела, не требующие потребления полезных веществ: раз в месяц меняй батарейку - и отлично... Вот это, Степан Фридрихович, вот это умно. И даже так, потом найдутся люди, если их таковым еще можно будет определять, которые и в этом ничего умного не увидят.
- Кажется мне, Петр Иванович, уж больно вы увлеклись фантазиями...
Эта фраза очень ранила человека, даже разозлила:
- Нет! Глупый кот! - стукнул он по столу. - Это глупые люди, они увлеклись реальные перспективы называть фантазиями! В своей слепоте они все называют фантазиями, крайностями, выдумками... Хотя именно на них и построен весь людской мир, если изволишь заметить!
Напуганный ударом кот инстинктивно встал в позу, поджав хвост и уши. Поджатый, даже умоляющий, вид собеседника заставил мужчину опомниться. Петр Иванович остыл взглядом, убрал со стола свой покрасневший от удара кулак, бросил раскаивающийся взгляд в пол, отдаваясь на минуту своим мыслям, а придя в себя, заговорил к коту:
- Прости меня, - с искренним стыдом, выраженным слегка дрожащим голосом, говорил мужчина. - Есть такой грешок у меня.... Больно я агрессивный...