- Откуда же мне знать, Степа? Но полученные от тебя известия наталкивают на подобные мысли. Ты помнишь, где проживал этот человек?
- Помню, - сухо ответил кот, - только это нам никак не поможет.
- Почему же? - удивился Петр Иванович.
- Смею утверждать, что человек, после встречи с которым со мной произошли эти преобразования, скончался.
- Как скончался? - мужчина бросил нервный взгляд на кота и постучал пальцами по столу, соображая, что стоит предпринять в таком положении. - И все же стоит наведаться к месту его проживания. Надеюсь, тебя не в какой-то особняк затащили?
- Нет. Это был дом мало чем отличимый от того, в котором сейчас находимся мы.
- Тогда, - идейно промолвил Петр Иванович, - нам стоит порыскать там. Может, чего-то узнаем у соседей.
- Сейчас? - глуповато поинтересовался кот.
- Конечно же нет... - ответил человек, обдумывая феномен говорящего кота. Дуэт тихо посидел с минуту. Эта минута потребовалась человеку на свои размышления, а кот перебирал происходящие с ним странности, включая нового знакомого. Закончив с обдумыванием, Петр Иванович резко схватился со стула, напугав кота, пронзительно взглянул на животное и, будто огласив приговор, проговорил: - А сейчас спать.
Ночь взяла свое. Ее королевский бал с бесчисленным количеством танцоров на космическом полотне во главе с подражателем Солнца, его главным завистником, влюбленным в солнечный свет, главным любимцем ночи, ее вечным рабом - Месяцем шептал городу свои пляски, побуждая кого-то радоваться ночным празднованиям, а кого-то, смущая, напоминая о завершении дня, отправлял на разбирательства к господину судье Сну. Степан Фридрихович и Петр Иванович уснули крепким сном, что был щедрым подаянием обычно капризной девушки по имени Судьба. Город, тем временем, хотя и был укрыт покрывалом светового загрязнения, но романтику ночи впитал достаточно хорошо, чтобы очаровать сов разных пород: некоторые суетились, собираясь в клуб, желая сублимировать танцами свое напряжение, а некоторые довольствовались пустыми и тихими периферийными уличками.
Педантичное утро обещано наступило, но не в одиночку, а в компании с густым облаком тумана, объявшим просыпающийся город. Редкие машины отдали пост зарождающимся пробкам, тротуары, укрытые туманом, гудели подобно пчелиному рою, скрывая своих пчел, учебные учреждения созывали особый вид гурманов насладиться изысканными блюдами гранита науки, а в офисах досыпали уставшие от жизни клерки, раздраженно вздрагивающие от внезапных, но систематично накапливающихся телефонных звонков. Тем временем, Степан Фридрихович со своим новым знакомым сладко досыпали, игнорируя всякую утреннюю суету, и, только дождавшись зенита Солнца, прогнавшего туман, они соизволили открыть глаза.
Петр Иванович, открыв глаза, оглянул комнату, в чем-то убедился и плюхнулся искать ответы на потолке, тяжело прикрыв лоб рукою, Степан Фридрихович же, видимо, ведомый кошачьими повадками, подкрался к человеку поближе, к ногам, и расположился там, размышляя, до момента, пока мужчина резко, без каких-либо прелюдий, не вскочил и не заявил:
- У нас сегодня полно дел.
- Каких дел? - удивился кот.
- Не сказать, что важных, но требующих времени.... - произнеся эти слова, Петр Иванович задумался, скривив губы так, будто сказал что-то не совсем корректное и добавил: - А может и важных... - на этом моменте человеку стало еще хуже, о чем свидетельствовали широко раскрыты глаза, которые смотрели вовсе не туда, куда были направлены, а вовнутрь, в мысли и их отзвуки. В таком состояние мужчина прошептал: - А что вообще есть важно? - а потом, секундой спустя, негромко закричал, энергично потирая волосы руками: - ААААА! Чтоб их! Прочь, прочь! - закончив, Петр Иванович взглянул на кота как ни в чем не было, просто и без каких-либо намеков на свое странное поведение, на что животное очень справедливо спросило:
- Что это было?
- Ну... - человек подготовил свое лицо для ответа, - вот ты представь: мы персонажи какого-то произведение то ли фильма, то ли книги. Такие вот «позы» ... они придают ощущение какого-то внутреннего конфликта, безумия... а люди... глупые... они подобное любят. Мы должны нравится глупым людям, чтобы влиять на них.
Смущенный Степан Фридрихович ничего не ответил, лишь скривил морду, как бы намекая на бредовость человеческого ответа, на что человек хорошо посмеялся и добавил:
- Прости мне, Степка, мои странные выходки... - Петр Иванович сильно изменился в лице, оно неожиданно погрустнело. - Я давно капитулировал перед «Не знаю» и за это ныне сражаюсь с самим собой. Я струсил - я оправдал себя. Оооооо... Степа... Оправданье - это ужасная штука. Она позволяет отречься от чего угодно, таким образом, что твое отречение покажется тебе верным поступком и этот эффект будет длиться достаточно долго, чтобы ты окончательно отрекся и потерял возможность вернуть то, от чего отрекся. Свобода... Эта потаскуха... Она, Степа, она все предвидела... она предложила нам этот сладкий яд - оправдания, чтобы наши бессмысленные поступки мы смогли облагородиться и начать восхищаться ими, а потом, спустя время, когда эффект яда иссякнет, ужаснутся своим действиям и душою горько заплакать. Свобода.... Она делает нас врагами самим себе. Я проиграл, я сражен... и я ежусь как умирающий, искреннее ненавидя своего убийцу.